Приют героев
Шрифт:
– Откуда у вас такие сведения?!
«Упоминать лже-стряпчего нельзя. Сказать, что сведенья получены от Тэрца – значит раскрыть его принадлежность к Надзору Семерых. И указать на интерес Надзора к Чуриху. Нет, подруга, взялась за гуж – извивайся, как уж…»
– Тихий Трибунал расследует ряд случаев, связанных с магическим вмешательством неопознанного характера. Летаргия и путаница с именами зафиксированы вигилами Трибунала у вора из Бадандена, королевского скорохода, многородящей молочницы…
– Имена! Назовите их имена, сударыня!
– Простите,
– Вы присутствовали на похоронах летаргированной молочницы?!
– Нет. Не имела такого счастья. В данном случае поверьте на слово…
– Сама судьба послала вас в Чурих, сударыня! Овал Небес! – гросс доверительно обнял за плечи вигиллу с малефиком, благо длины рук вполне хватало. Тэрца он обнимать не стал, но профос Надзора и не настаивал, слушая в три уха. – Я давно перестал полагаться на милость провиденья, и вот… Надеюсь, вы не разглашаете служебной тайны? Поверьте, если даже и так, я никогда не позволю себе публично сослаться на ваши показания!.. я буду нем, как могила…
«Оригинальное сравнение для некроманта,» – подумала Анри.
– Друзья мои, дорогие мои друзья и коллеги! Разрешите и мне приоткрыть краешек завесы. Поделиться, так сказать, сокровенным. Вы позволите кратенькую лекцию? Экскурс в историю Чуриха?
– Окажите любезность, – за всех ответила вигилла.
SPATIUM XVI
О ЧУРИХЕ – ЛИБО ХОРОШО, ЛИБО НИКАК
или
ОТКРОВЕНИЯ ГРОССМЕЙСТЕРА ЭФРАИМА КЛОФЕЛИНГА
Так случается: ищешь одно, находишь другое.
Так бывает: подвижников считают негодяями, побивая камнями и сплетнями.
Мир несовершенен. Ведущие некроманты Чуриха знали это лучше других. Идеалисты, они снискали славу прагматиков; романтики, числились по ведомству прожженных циников; жизнелюбы, внушали смертный ужас. Все силы, знания, талант и мастерство, год за годом и век за веком, они дарили одному-единственному благому делу: достижению телесного бессмертия родом человеческим. Согласитесь, есть высшая несправедливость в том, что бессмертная душа волей судьбы вынуждена прозябать в смертном теле – вечная квинтэссенция в бренном флаконе, могучий храм на фундаменте из песка.
Создатели мира обладали хорошим чувством юмора.
Нельзя ли соль их шутки превратить в сахар?
Смерть – от старости, болезней, несчастных случаев, от сердечной меланхолии, хандры и воспаления рассудка – о, смерть чурихские некроманты изучили вдоль и поперек. Ткань савана ниточка за ниточкой, заточка косы, прикус черепа, глубина запавших глазниц и звук поступи – все было взвешено, измерено и сосчитано. Так опытный стратег изучает оборону врага, готовясь нанести решающий удар. Люди слабы –
Танец со смертью продолжался – во имя жизни.
Укрепление тела при помощи снадобий – растирок, ванн и мазей – поначалу считалось основным и самым перспективным методом. Гимн, открывающийся строками гениального Адальберта Меморандума «Закаляйся, как сталь!», долгое время гремел над Чурихом. В поисках радикальных составов доходили до крайностей: «драконова купель», «мамкино горнило» или «гриб повапленный» сообщали телам добровольцев, выживших в процессе закалки, уникальные свойства, где достоинства тесно мешались с недостатками. Внешняя неуязвимость, спасая плоть объекта в сражениях и природных катаклизмах, с тем же успехом не позволяла ланцету медикуса удалить пациенту вросший ноготь или вскрыть фурункул. Ланцеты крошились и ломались, медикус бранился по-матросски, а неуязвимый пациент в итоге умирал от воспаления.
Зигфрид Дубовый Лист или Ростэм Тахамтан, чье прозвище на хургском означало «Железнотелый», кончили свои дни полными развалинами, страдая от сотни болячек и не имея надежды на исцеление.
Завершая цикл исследований, чурихцы в целях профилактики начали оставлять на телах неуязвимцев локальное уязвимое местечко, так называемый «Coup de grace» – чтобы иметь возможность милосердно добить бедолагу в случае чего. И внимательно следили, чтобы ходячие статуи не ударялись в бега, покидая территорию Чуриха. Обычно беглый неуязвимец начинал крошить мирное (и немирное) население в капусту, просто из удовольствия понаблюдать, как большинство обладает чудным качеством крошиться – добродетелью, которой сам он был отныне лишен.
Здесь опять стоит вспомнить регулярные погромы Чуриха, учиняемые боевыми магами разных тронов. Каждый погром происходил после того, как результат очередного эксперимента бежал из чурихских лабораторий на свободу, унося с собой ворох сомнительных достижений и несомненных проблем. Искусство стоило жертв, родственники жертв вопияли, монархи давали ценные указания специалистам по вразумлению…
И «черная сотня» Ложи Бранных магов уныло бросала жребий: кому выпадет сомнительная честь идти громить Чурих? – после чего все начиналось заново.
Некроманты хотели осчастливить мир.
И готовы были ради этого претерпеть.
«Утомили они меня, – сказал однажды Просперо Кольраун, в редкую минуту откровенности. – Пришел, увидел, сокрушил, пришел, увидел, сокрушил… Рутина! Я, может, хочу маргаритки выращивать, а у них монструозы удирают…»
Закаляющие снадобья с доработкой ряда ограничений стали в конце концов предметом бойкой торговли между Чурихом и сопредельными державами, изрядно пополнив казну возвышенных некромантов. И очень вовремя, потому что в исследованиях наступил дорогостоящий период зелий, предназначенных для употребления вовнутрь.