Привычное место
Шрифт:
Дима, курчавый парень с лобастым лицом Бетховена, жевал жвачку и улыбался. Карие его глаза в раздумье ходили вправо-влево, перескакивая с дороги на облака, на вершины деревьев.
— Мы его разденем, — хмыкнул он. — Как королеву красоты на подиуме. Но вы не с того конца начали…— И он резко развернул машину, едва не слетев в кювет, и мы поехали обратно в город. — Я всё беру на себя. А вам, Николай Петрович, советую воспользоваться фантастическим случаем и сыграть до конца…
— Что ты имеешь в виду?
— Потом.—
— Я?..— «Ниву» трясло, было больно руке, и я раздражённо буркнул:— Какая разница?! Главное, платили бы вовремя… а то с Нового года…
— Ну, «лимон» получаете? Старыми? Нет?.. И машины у вас нет, так? И дачку вашу я видел, сарай на бетонных ногах. А он, этот Туев, если хотите знать, член совета директоров трёх заводов, Госэнерго и чего-то ещё… всяких акций у него мешок.
— И что?!
— Прежде всего мы убедимся, что он при всём своём цинизме и равнодушии к людям, конечно, умный человек. Видите ли, ни дачи у него, ни машины… Бедненький. Приехали!
Машина рывком встала возле мэрии нашего города. Даже не запирая «Ниву» (программу «Глаза в глаза» побаивались в городе все), Дима, таща обнажённую телекамеру, а за ним и я, вошли в здание, и милиционер возле лестницы с красной дорожкой даже не спросил, к кому мы идём.
Мы буквально взбежали на третий этаж. Дима тут всё знал, сразу свернул налево.
— Здрасьте, я — Саврасов,— объявил Дима в приёмной с портретом Президента на стене и аквариумом с красными рыбками у входа. — Областное телевидение.
Секретарша, долговязая женщина с красной розочкой рта, вскочила из-за столика и, старательно улыбаясь Диме, ответила:
— Мэр в Москве. За него — первый зам, Никита Михайлович. — И она показала глазами на дверь в противоположном конце холла.
Было ясно, что она рада, что шефа нет и можно телевизионщика сплавить к другому начальнику, тем более что, судя по воинственному виду Димы, вопрос будет обсуждаться весьма щекотливый.
Мы направились к заместителю. Пока шли до двери мимо фикусов и кактусов, девица, видимо, уже позвонила Никите Михайловичу, и он встретил нас буквально за порогом. Это был массивный, угрюмый, как медведь, мужчина с золотыми перстнями на пальцах.
— Дмитрий Иваныч? — Представьте себе, он знал, какое у Димы отчество. — Есть проблемы?
— Кто даёт разрешение на строительство коттеджей в товариществе «Солнышко»? — выпалил в лоб Саврасов и слегка отступил в сторону как бы для того, чтобы лучше видеть всего собеседника.
Мужчина умел держать удар: он не удивился вопросу, кивнул, закашлялся, достал голубенький платок, медленно вытянул губы, будто уже готов ответить, но надо ещё губы вытереть. Думал. И наконец очень тихо, словно бы доверительно, словно бы это была великая тайна:
— Стратегически вопрос решает,
— У Туева есть участок?
— У какого Туева? — спросил заместитель мэра, прекрасно, конечно, понимая у какого, но соображая, как лучше ответить.— У спортсмена? Так он не Туев, Дмитрий Иваныч, — Чуев!
— Нет, у Туева, у Алексея Иваныча,— едва улыбнулся Дима, и только сейчас я понял, почему он стоит, отступив в сторону,— камеру-то, опущенную к полу, он держит за ручку, приподняв кверху объективом, и крохотная красная лампочка сбоку горит — камера работает, пишет! — У кандидата в губернаторы есть?
— Нет, нет!..— вдруг испуганно ответил мужчина.— Однажды он хотел попросить землю, да передумал.
— А что так?! — допытывался мой бывший студент. — Сейчас же всем дают.
— Да говорит, у его мамы, в районе… а он, знаете, из Старо-Партизанского родом?.. у них огород. Как захочет покопаться в почве, так едет к ней.
— А кому принадлежит коттедж, который строится в «Солнышке» возле соснового леса?
— Ну, там много чего строится,— вдруг закаменел лицом хозяин кабинета. Он уже увидел камеру.— Я-то здесь недавно, всего год. Позвать Кирюшина? Он должен быть в курсе… — Никита Михайлович крупными шагами прошагал к столу, набрал номер и, не снимая трубки, буркнул в микрофон, торчащий над аппаратурой:
— Сан Саныч… я. Ну-ка зайди… тут телевидение.
— А что им? — быстро прощебетал невидимый Сан Саныч.
— Спрашивают про коттеджи возле Красного леса… — Хозяин кабинета отключил линию, махнул рукой, не глядя в глаза, на мягкие кожаные кресла. Мы с Димой переглянулись — у строительных участков уже есть свои, весьма красивые названия.
В дверь вбежал сухонький чиновник, похожий на кузнечика, подмышкой зажаты в прозрачных папках бумаги:
— Здрассьте, сдрассьте, господа… Вы про те строения? — Он положил на приставной столик папки, выстрелил пальцами над ними, как картёжник. — Трудно сказать. Внаглую лезет теневой капитал… построят без спросу — а их кокнут. Ведь не снести потом… А давать землю мы им не давали. Вот, — он стремительно вынул нарисованную на принтере схему. — Видите, участки номер двадцать, двадцать один… они ничьи!
— Но как же ничьи?! — хмыкнул Дима, давно уже направив снизу на Кирюшина телекамеру. — А строители говорят: Туеву строим… и сторож там живёт, говорит, по субботам Алексей Иваныч приезжает?
— Ну, может, он и приезжает… воздухом подышать! — стремительно заговорил чиновник, стреляя пальцами и собирая их под ладонь.— А эти строители, бомжи эти… они могут и про вас сказать, что вам строят.. а может, строят какому-нибудь Синему или Графу… — Кирюшин повернулся к Никите Михайловичу. — Надо бы милиции нашей там поработать. Ага, Никита Михайлович?