Привычка к темноте
Шрифт:
– Гляди-ка, значит, Слава Лучинин не только девушек коллекционирует и картишками балуется, он еще и депутат! – откликнулся Стас. – Нет, вот этого мы не знали. Видишь, вот уже и польза от общения с тобой. Но я думаю, ты нам не только об этом расскажешь, ты нам много чего интересного сообщишь. Вот приедем на место, ты все и расскажешь… Кажется, уже недалеко осталось.
– Ничего я вам рассказывать не собираюсь! – заорал помощник депутата. – Кончайте ментовский беспредел! Меня не запугаешь! Я свои права знаю!
С этими словами он попытался открыть дверцу машины, однако Крячко предусмотрительно нажал кнопку блокировки дверей, и из этой попытки
Между тем Крячко свернул еще раз – на совсем уже глухую дорожку, которая скорее напоминала тропинку, и она вывела на небольшую полянку. Крячко остановил машину и повернулся к Гурову:
– Мне кажется, место подходящее, здесь нам никто не помешает.
– Да, здесь нас никто не увидит и не услышит, – кивнул Лев. – Тут ори, не ори – никого нет. Будет у нас лесной кабинет для допроса.
Разговаривая с Крячко, он искоса продолжал наблюдать за Метелкиным. У того выражение лица опять изменилось. Когда он понял, что рядом с ним не бандиты, а полицейские, то сразу успокоился, даже обнаглел. А теперь на его лице вновь появилось озабоченное выражение. Он не знал, чего ожидать от этих незнакомых людей. Такое озабоченное состояние помощника депутата Гурова вполне устраивало. Он не намеревался его запугивать до одури, но и давать подозреваемому полностью расслабиться тоже было нельзя.
– Ну, Руслан, пора выходить, – сказал он, обращаясь к задержанному. – Ты ведь выйти хотел? Вот и выходи.
Лев быстро вылез из машины и вытащил из нее Метелкина, который еще не вполне пришел в себя. С другой стороны к задержанному подошел Крячко.
– Значит, ты считаешь, что можешь нас не бояться? – серьезным тоном заговорил Гуров. – Что мы связаны законом и ничего тебе сделать не можем? Что ж, отчасти ты прав. Мы не будем тебе ни ногти вырывать, ни пилой тебя пилить. И убивать, наверное, тоже не будем. Если только ты не вздумаешь от нас убегать или не вздумаешь драться. Этого я тебе решительно не советую. Бегаем мы оба быстро и драться умеем лучше тебя. Будет правильным, если ты нам поверишь и вполне успокоишься. Тогда мы сможем побеседовать. Ты как, успокоился?
– Нечего мне успокаиваться! – ответил Метелкин. – Я ничего не нарушал, никаких действий не совершал. Это вы преступники, а не я!
– Вот тут ты, дружок, ошибаешься. У тебя с памятью, наверное, плохо, и ты забыл кое-какие свои действия. Это ведь ты организовал убийство Павла Саблина. Договорился с егерем, пообещал ему денег, и он взял вину на себя. Ты послал своих бойцов, чтобы они стреляли в Саблина. Думаю, ты послал двоих – так ведь надежнее…
Метелкин выслушал это обвинение с презрительным выражением и тут же заявил:
– Все это одна пурга! Одни слова, и ничего больше. Никаких бойцов я не посылал и, вообще, к этому делу не имею никакого отношения. Хотите предъявить обвинение – поехали в прокуратуру или в следственный комитет, пусть меня допросят по всей форме. И станет видно, что нет ничего.
– Неужели прямо-таки ничего? – усмехнулся Крячко. – А если напрячься и вспомнить? Ведь на тебе не один труп висит, а по крайней мере, шесть! Кроме Саблина, есть еще охранник Луговой и его сосед по палате. Затем егерь Меняйло, убитый в Завражном. Ну и, наконец, две девушки. Ты что, Руслан, девушек
– Причем знаешь, Стас, что я думаю? – добавил Гуров. – Что в тех четырех убийствах он выступал как организатор, а девушек убивал сам. Правда, Руслан? Ну, скажи!
– Хватит заниматься беспределом! – с каменным выражением лица проговорил Метелкин. – Ничего я вам не скажу! Отвезите меня к офису! Тогда, может, и не буду на вас жалобу подавать. А то подам жалобу прокурору Аблязову, и вас самих в СИЗО отправят.
– О, какая угроза! – воскликнул Стас. – Прямо поджилки трясутся! А вот теперь послушай, парень, что мы с тобой сделаем, если ты так и будешь хвост распускать и орать здесь всякую чушь. Нет, мы не повезем тебя в ваше СИЗО. И к прокурору Аблязову тоже не представим. Мы знаем, как у вас в Шатровске устроена правоохранительная система. Вы все здесь привыкли жить в темноте и вершить темные делишки. Потому ты и не боишься полиции, а боишься только таких же бандитов, как ты сам. Но мы сделаем иначе. Мы посадим тебя в эту машину и поедем в Москву. В Москву, понимаешь? И там на суде предоставим доказательства твоей причастности к шести убийствам. Поместят тебя, скажем, в Бутырку. Хочешь в Бутырку, Руслан?
О такой перспективе помощник Лучинина, похоже, не думал.
– Ладно, хватит пугать, я и так пуганый, – пробормотал он.
Однако это выглядело как-то неубедительно. Видимо, Метелкин начал понимать, что слова Крячко – не пустая угроза.
– А мы тебя и не пугаем, – произнес Гуров. – Прикинь сам, что нам мешает так сделать? Вот машина, она вполне исправна. До Москвы где-то восемь-девять часов езды, а если гнать побыстрее, как любит полковник Крячко, то и за семь часов можно уложиться. И уже через восемь часов ты будешь сидеть в камере в Бутырке. Имей в виду, выйдешь ты оттуда… очень не скоро. И выйдешь только для того, чтобы отправиться в какую-нибудь зону за Полярным кругом, где будешь отбывать пожизненное. Меньше ведь тебе не светит. Поэтому подумай, что лучше: продолжать испытывать наше терпение и качать права или начать отвечать на наши вопросы?
Метелкин молчал. Опять в нем происходила серьезная мыслительная работа. Наконец он произнес:
– А что за вопросы-то?
– Да есть несколько вопросов, – пристально посмотрел на него Лев. – Все про то же самое: об одном убийстве, о другом. Как все это происходило…
– А после, когда я отвечу, вы меня отпустите?
Это был важный вопрос. Проще всего было сейчас соврать: пообещать этому негодяю отпустить его, а затем заявить, что появились новые обстоятельства, и выполнить это обещание ну никак невозможно. Это был соблазнительный вариант. Однако Гуров не мог пойти по этому пути. Он потому и пользовался уважением не только среди коллег, но и в криминальном мире, что никогда не обманывал тех, с кем его сводила судьба. У него были свои принципы, и он не собирался их нарушать.
– Нет, Руслан, отпустить мы тебя не можем, – со вздохом сказал он. – Слишком много всего за тобой числится. И потом, мы должны оставить тебя под стражей ради твоей же безопасности. А то как бы не случилось с тобой того же, что и с Луговым и Меняйло. Сам подумай, ведь может такое случиться? Может. Но одно могу тебе твердо обещать: в Москву мы тебя не повезем и в Бутырку не отправим. Ты будешь сидеть под замком в официальном учреждении. Не в Москве, но и не в Шатровске. И твоей жизни ничто не будет угрожать. А также мы поможем тебе избежать пожизненного. Вот и решай, стоит игра свеч?