Приворот
Шрифт:
Алена чуть на пол по стене не осела, перед глазами заплясали радужные полукружья, ей стало так душно, что захотелось разорвать футболку на груди, чтобы кожей чувствовать наличие воздуха вокруг. Насколько же трудно было ей не выдать себя, когда муж вернулся в кухню и как ни в чем не бывало попросил налить ему чаю и положить кусочек шарлотки с грушей, которую она нарочно испекла, имитируя перед самой собою наличие семьи и очага.
Но на следующий день она все-таки сорвалась. И сделала то самое запретное, о чем Егор предупредил ее в ночь, когда они пили сангрию на крыше. Алена и сама себе не смогла бы объяснить, зачем ей знать детали, – ведь и так
Дрожащие пальцы не попадали по кнопкам, но все-таки тех пяти минут, что ему потребовались на возвращение за телефоном, ей хватило, чтобы вычислить абонента по имени «Даша», которому уходило большинство эсэмэсок мужа. Переписала телефон этой Даши на обрывок салфетки. И даже успела прочитать несколько сообщений. Два – входящих, Даша эта прислала ему свои фотографии.
Она оказалась ничем не примечательной шатенкой с простым открытым лицом, совсем не похожей ни на архетип «коварной разлучницы», ни на женщин, на которых Егор обычно смотрел чуть дольше, чем на остальных. Алена знала, что мужу всегда нравились хрупкие и гибкие брюнетки – что-то среднее между царицей Клеопатрой, какой ее видели кинорежиссеры, и Вайноной Райдер – нечто такое белолицее и большеглазое, с хрупкими ключицами и тяжелыми томными веками. С другой стороны, и сама Алена фам фаталь не была, и даже спустя те семьсот с чем-то дней, что они с мужем провели вместе, в их окружении все еще находились те, кто качал головой: «Ну что же он все-таки в этой серой мыши нашел…»
И еще одну эсэмэску успела прочитать – в папке «Исходящие» – да какую! Егор назначал Даше свидание – в полночь, на крыше какого-то дома. Писал, что они встретятся прямо там, и чтобы Даша не удивлялась странности выбора – крыша-то находилась чуть ли не в Бутове. Но в современной Москве почти не осталось незапертых крыш. Как это было в его стиле! Алена словно получила удар под дых.
– Ален, телефон мой не видела? – Запыхавшийся муж, которому вечно было лень дожидаться лифта, появился в дверях кухни. – Забыл, кажется.
Кто бы знал, чего стоило ей оставаться спокойной и беспечной.
– Телефон? Ах, да вот же он, на столе лежит… Слушай, а ты сегодня допоздна работаешь? Может, в кино сходим? Давно не были…
– Заяц, давай не сегодня. Устаю я очень. В субботу сходим куда-нибудь, клянусь. Ну все, я побежал. – И даже не взглянув на жену, умчался, такой весь из себя задумчивый и предвкушающий.
Алена позвонила на работу и соврала, что заболела.
– Может, тебе привезти чего? У тебя голос как у трупа, – заволновалась коллега.
– Все есть, не переживайте… Завтра появлюсь.
Впрочем, желание одиночества – это был первый порыв, о котором она пожалела уже спустя четверть часа. Потому что одно дело – погрузиться в спокойный ток будничных дел и совсем другое – существовать в этой ничем не заполненной реальности, которая усмехается в твое лицо со всех сторон и в которой каждая минута длится тысячу лет.
Алена чувствовала себя переполненной ядом чашей, и ей нужен был хоть кто-то – излить хоть в кого-то эту тоску. Был бы у них кот – она бы усадила его на колени и все рассказала бы коту. Был бы у
В далеком детстве мать водила Алену к продвинутому по советским меркам психиатру, степенной даме в огромных очках, и та, вроде бы, заподозрила в тихой неприветливой девочке синдром Аспергера. Дала Алениной матери направление в какую-то экспериментальную лабораторию – пройти тесты. Но мать никуда Алену не повела, испугалась. «Они напишут свои диссертации и пошлют тебя на фиг, а у тебя на всю жизнь будет печать, потом ни в институт хороший не поступишь, ни на работу нормальную не устроишься!» Если синдром Аспергера и был, то в легкой степени – она же адаптировалась, как-то устроила жизнь. Но вот друзьями так и не обзавелась, и это почти никогда ее не беспокоило.
Она вышла в супермаркет, купила бутылку вина и каких-то фруктов. Привычки топить тоску в бокале у Алены не было, но многочисленные образчики массовой культуры свидетельствовали, что это часто помогает.
Выпила один бокал – ничего, выпила второй – даже еще тоскливее стало. После четвертого она включила Сезарию Эвору, накрасила губы фиолетовым и решила: надо ехать туда. Она поедет на крышу, встретит влюбленных и поговорит с ними на месте преступления.
И вот той ночью такси уносило ее в незнакомый далекий район, и странным было то, что Алена совсем не нервничала. На ней были янтарные бусы, а во внутреннем кармане, у сердца, она держала флягу, наполненную вином. Кто бы знал, что уличать – это так легко.
– На свидание едете? – решил заговорить с ней водитель.
– Почему вы так решили?
– Ну как… Нарядная такая… И нетрезвая..
– Можно сказать, и на свидание.
Она отвернулась к окну, но водителя это ничуть не смутило, и он принялся рассказывать о том, что современная молодежь свихнулась, одни развлечения на уме; вот у него сын был умницей и даже выиграл городскую олимпиаду по математике, а в итоге ему уже под сорок, ни жены, ни дома, ни детей, носит драные джинсы и знакомится в барах не пойми с кем, что неудивительно, потому что разве встретишь приличную бабу в ночном питейном заведении?
Под его умиротворяющий бубнеж Алена даже задремала и опомнилась, только когда он потряс ее за плечо:
– Приехали!
Она без труда нашла нужную многоэтажку, которая находилась на отшибе и выглядела мрачновато – дом был недавно сдан, в нем почти никто не жил, в окнах не горел свет. Теперь от плода познания ее отделяло каких-то семнадцать этажей, и ее внутренний Адам засомневался – может быть, не стоит, ведь на кону – Эдем, но внутренняя Ева не пожелала слушать аргументы.
Лифт вознес Алену на последний этаж. По шаткой железной лестнице она поднялась на крышу – на люке не было замка.
У Алены не было четкого плана действий.
Она сразу увидела парочку. Девушка Даша оказалась миниатюрной – рядом с ней Егор выглядел гигантом. Признаться, это было красиво. Фиолетовое небо, рваные облака, подсвеченные городскими огнями, два силуэта – высокий сильный мужчина и хрупкая девушка, обмякшая в его руках. Ее длинные волосы трепал ветер, а муж Алены что-то нежно говорил в ее запрокинутое лицо.
Алена растерянно понаблюдала за ними несколько секунд – и что теперь, что ей делать дальше? Больше всего хотелось тихонечко развернуться и уйти. Но она уговорила себя, что, раз уж решилась на такой мелодраматичный поступок, надо идти до конца.