Привкус магии

Сергачева Юлия

Переведя дыхание, я машинально похлопал оставшегося зверя по спине, обросшей ярко-зеленым мхом. Спина оказалась, как и положено, твердой, холодной и слегка скользкой.

– Хор-рошая зверюга… – севшим голосом выдавил я.

В наше время оживлением камня почти никто не занимается. Проще купить у Белых какого-нибудь полуэлектронного-полумагического голема, чем возиться со сложнейшими заклинаниями. Но отчего-то роботы при всей их полезности никогда не выглядят настолько живыми, самодостаточными и слегка загадочными.

Стражи потеряли ко

мне всякий интерес. Я сделал несколько осторожных шагов к озеру – они даже не повернули морды. Уже смелее я миновал незримую линию, обозначенную кольцом камней, и остановился, вглядываясь в темную, тяжелую и гладкую, как шелк, воду. Потом окунул руку, убедившись, что вода ледяная и прозрачная, а дна все равно не различить. Похоже, здесь очень глубоко. Не лужица, а настоящий омут.

Присутствие волшбы почти не ощущалось. Так, слабый привкус. Наверное, Врата давно не использовались. Черное, мерцающее зеркало отражало мою сосредоточенную физиономию почти без искажений. Между плитками, укреплявшими берега, проросла трава и мелкие лиловые цветы. Ветер молчал, но цветы слегка покачивались, кивая венчиками.

От дома донесся пронзительный автомобильный сигнал. Скрипнула невидимая дверь. Кто-то резко и неприятно засмеялся. Зазвенело бьющееся стекло.

В кольце камней звуки усиливались стократ.

«…Так рада, что ты наконец приехала. Это пьяное стадо мне порядком обрыдло…» – внятно произнес девичий голос будто бы прямо за моим плечом. На самом деле говорили, похоже, возле парадного входа в особняк.

«…Пришлось заканчивать кое-какие дела…» – отозвалась вторая собеседница.

«…Не много потеряла…»

Голоса отсекло. Видимо, девушки вошли внутрь здания.

Я растер окоченевшую от холодной воды ладонь. Лезть в этот выстуженный родник не хотелось. Пусть мне и хорошо известно, что Врата размыкаются в долю мгновения и даже брызги не успеют упасть, как я окажусь в другой части мира.

Впрочем, раз Врата давно не использовались, их еще надо инициировать. Понятное дело, что лучшего Ключа, чем человеческая кровь, древние строители Врат не придумали. Надо полагать, тогда у них подобного расходного материала было навалом. А ныне живущим приходится жертвовать свои собственные ресурсы. И чем дольше Врата не действовали, тем больше необходимо крови. Парой капель не отделаешься. Подозреваю, что для пробуждения легендарных Мертвых Врат понадобится выжать себя досуха.

И ведь надо еще придумать, как добыть этот нужный ресурс, учитывая, что даже тупого перочинного ножа у меня с собой нет. Перекусывать вены зубами как-то не принято…

Порыскав вокруг, я отыскал стеклянный осколок, ополоснул его в воде и, морщась и чертыхаясь, черканул поперек ладони. Кисть тупо ожгло, и горсть довольно быстро стала заполняться алой жидкостью. Слишком глубоко порезал, не рассчитал остроты инструмента. Не подхватить бы какую-нибудь инфекцию…

Кровь уже побежала по запястью, пачкая рукав куртки. Я занес руку над водой. Горячие капли из горсти беззвучно упали в черное

зеркало, рождая смутные быстрые вихри под неподвижной поверхностью. Пахнуло талой водой и металлом. Каменные стражи не отрываясь наблюдали за мной, и взгляд их был тяжел, как свинец.

Глубоко вздохнув, я шагнул прямо в центр родника.

…И со всего размаху будто врезался в глухую стену. В голове зазвенело от удара. В рот, нос и уши хлынула ледяная вода. Оглушенный и ошеломленный, я сразу же пошел на дно. И омут жадно сцапал добычу, утягивая еще глубже…

Глаза застила черная пелена. От царящего вокруг мрака и холода я мигом поддался паническому ужасу и отчаянно забил руками, желая выбраться любой ценой. И зря. Водоворот на дне озера был цепким и безжалостным. С таким нельзя сражаться…

Повинуясь то ли остаткам здравого смысла, то ли просто обессилев, я позволил течению утащить себя почти на самое дно, где в ледяной воде кружились острые льдинки, и, лишь когда хватка омута ослабла, рванул в сторону. Легкие жгло огнем. Руки и ноги сводило от холода и усталости. Я уже не надеялся выплыть, когда поверхность раскололась, взорвавшись немыслимым светом и теплом.

Из последних сил я вцепился в клочья прибрежной травы.

– Вот псих, – произнесли отчетливо и как-то брезгливо.

После непроглядной озерной тьмы мир наверху ослеплял яркостью, поэтому я не сразу различил силуэты двух девушек, стоящих поодаль, возле камней. Одна, чуть повыше, в вечернем открытом платье и в наброшенном поверх него плаще. Другая в обычной курточке и брюках.

– …Помочь, – сказала одна из девушек, та, что в штанах, делая шаг в мою сторону.

– Оставь, сам вылезет, – отозвалась вторая раздраженно. Голос у нее был редкой мелодичности. – Ведь предупреждали же всех, что вода здесь опасна!

Я в изнеможении выкарабкался на берег, пытаясь совладать с дрожью и кашлем. Левую руку дергало, словно током, и по пальцам вновь потекла кровь.

Девушки все-таки приблизились.

– Ну так и есть, – презрительно проговорила обладательница мелодичного голоса. – Опять все в крови. Очередной самоубийца – какая пошлость… Как же они меня достали!

В силу понятных обстоятельств меня не слишком занимала болтовня этих барышень до сего момента, но не взглянуть на столь самоуверенную девицу даже сейчас было невозможно. Я поднял глаза, намереваясь разразиться не слишком светской тирадой, да так и замер…

Да, пожалуй, она имела право быть столь самонадеянной.

Никого столь совершенного мне прежде встречать не доводилось. Большие темные глаза словно горели на изящно округленном лице. От каждого взмаха длинных ресниц замирало сердце. Темные волнистые волосы, струясь по плечам, стекали до пояса. Жемчужная кожа светилась в глубоком вырезе платья.

Принцесса из сказки. Восхитительная фарфоровая статуэтка. Во взгляде такая же неприкрытая фарфоровая скука.

– Неправда это все, – раскрыв розовые, мягко очерченные губы, обронила устало она.