Привкус магии

Сергачева Юлия

До чего все же угрюмое место… Неприветливый парк подступил вплотную к дорожке, словно вознамерившись сдавить в колючих длинных ладонях. По камням, сухо шурша и скрежеща, переползали стайки заскорузлых листьев.

Гляди-ка, а что это там такое яркое?

Ветви разошлись, и взору предстал тихий уголок. Стойкие осенние цветы пылали оранжевым и пунцовым оттенками, как холодный огонь. И пахло здесь… Смертью. Земля сочилась мертвящими струйками. Поздние цветы словно окутало темноватой дымкой. А парой глотков воздуха можно было отравиться как угарным газом. Среди цветов торчала каменная глыба, покосившаяся под собственной тяжестью. «Гасан Глов, алхимик и маг, великий

созидатель, вершитель судеб и…» – сообщали выбитые буквы. Дальше неразборчиво.

Любопытно. Такой громадный валун неутешные родственники на могилу водрузили в знак уважения или чтобы придавить покойника как следует?

Я попятился, выбираясь со всей возможной поспешностью и стараясь задерживать дыхание, хотя понимал, что не в воздухе дело. Ну и местечко. И где? В самом сердце владений Белых!

Поглощенный только что виденным, я не сразу осознал, что уже некоторое время слышу посторонний и неуместный в этих сельских пасторалях звук. Очень похожий на… Собственно, почему похожий? Это и есть стрекотание вертолета. Оно нарастало, приближаясь.

Я ускорил шаги, намереваясь выбраться из-под покрова деревьев. Кого это несет? Неужто Лука успел раздобыть вертолет? Весьма сомнительно…

Между тем стрекот становился все громче. Листва с крон местами почти облетела, поэтому я смог разглядеть все увеличивающуюся толстобрюхую и короткохвостую стрекозу. Ее сопровождал рой мелких золотистых искр, бликующих на солнце.

Ух ты, а позади маячит еще один вертолет… Нет, это определенно не ко мне. С чего бы такая честь?

Первый вертолет, зависший было над крышей дома, стал дрейфовать в сторону дороги. Золотистые искры рассыпались и принялись барражировать пространство над ней. Однако второй вертолет взял влево, к особняку, завис над проломленной крышей. Винт над пузатой стеклянноглазой кабиной месил воздух в мерцающую кашу.

Я морщился, наблюдая за железными стрекозами. При всех достоинствах техники Белых шуму от нее всегда в избытке.

Желание объявить о своем присутствии испарилось. У них свои дела, у меня – свои. Подождем чего-нибудь менее громоздкого и оглушительного.

Второй вертолет вдруг беззвучно плюнул черно-красным сгустком на крышу особняка и резко взмыл. Следом, почти достав вертолет, вверх плеснулись багровые языки, затрепетали и опали вниз, неровной чернотой расползаясь по стенам постройки, стремительно, как муравьиные стаи. Каменная кладка оплывала, словно сахарная. От дома накатила волна тресков и шорохов. Стены рассыпались на глазах. Этажи проваливались друг в друга. Через минуту вместо внушительного особняка высилась лишь бесформенная груда пыли, покрытая черным налетом, как копотью… Мертвый Огонь!

Я обалдело моргнул, не веря своим глазам.

Вертолет повисел еще несколько секунд и, потеряв интерес к происходящему, лениво двинулся за своим собратом – к дороге.

Если раньше у меня и были сомнения, теперь они разом улетучились. Коли эти пришельцы оперируют Мертвым Огнем, даже не поинтересовавшись, есть ли кто живой внутри дома, значит, они получили ясные и недвусмысленные инструкции.

Пора уносить ноги…

Слева сверкнуло, и ветка вяза легко качнулась. Повернув голову, я обнаружил крошечную остроклювую птичку в огненно-золотом оперении, присевшую на ветку. Птичка одним глазом внимательно смотрела на меня. Хохолок на ее головке свесился набок. Ветка справа тоже колыхнулась, принимая вес сверкающей хохлатой птички. И вторая птаха уставилась на меня с подозрительной прицельностью.

Я встревожился, шагнул назад и, словно по сигналу, деревья вокруг будто обсыпало золотой крошкой. Куда ни

глянешь, везде маленькие глазки таращатся со снайперским равнодушием. И затухающий было гул вертолетов стал снова нарастать.

Я двинулся влево, птичий рой снялся с веток и последовал за мной. Молча и целеустремленно перепархивая с ветки на ветку. Я попытался углубиться в парк – воздух перед моими глазами сразу же наполнился сверканием маленьких крылышек, а в ладонь, которой я попытался прикрыть лицо, немедленно впились десятки тонких и острых, как иглы, клювиков. Я разозлился и попытался перехватить наглых тварей, но схватил лишь воздух и пару пушинок. В уголок глаза впилась иголка. Я шарахнулся назад, крепко треснувшись затылком о ствол дерева. Ситуация перестала быть забавной. Эти остроклювая мелочь выгоняла меня из укрытия, как осы гонят медведя. И ничего не оставалось, как уступить.

Чертыхаясь, я ринулся в сторону дома, с трудом различая, куда ставлю ноги. Перед глазами мельтешил безумный огненный рой, в глаза, нос, губы и уши впивались иголки, проникающие даже между пальцами или забирающиеся под пальто, которым я пытался прикрыть голову. Не столько больно, сколько с ума сводит.

Стрекот вертолетов стал оглушительным, и воздух наполнился ветром, который снес часть мелких гаденышей. Вязы всполошенно заплескали ветвями, а я, по инерции вылетев на открытое пространство, в ужасе увидел, что один из вертолетов завис над аллеей и из его открытой дверцы высовывается человек с длинным и массивным предметом в руках.

От неожиданности я запнулся и полетел носом в землю. И как раз в этот момент что-то глухо ухнуло, и макушку и спину обдало жаром. Золотой рой прыснул в стороны, а часть пташек с легким звоном посыпалась на землю, как монетки из дырявого кармана.

Я упал на руки, и боль в запястье мгновенно привела в чувство. Даже не задумываясь, что делаю, я бросился обратно под покров вязов. Тянуло дымом. А деревья там, где я был несколько секунд назад, уже трещали от огня. Новый огненный столб вспух практически за спиной, швырнув ударной волной в гущу кустов. Я покатился через голову, снова упал на все четыре конечности, как ошалелая кошка, и опрометью бросился прочь…

«Огне… Огнемет!» – тупо пульсировало в сознании. Они притащили с собой огнемет. И проклятых птиц. Чтобы выследить и сжечь, не разговаривая. Ослепить, ошеломить и убить, не позволив огрызнуться…

Каменная глыба словно выпрыгнула навстречу, глотку обожгло мертвым воздухом над могилой алхимика, по которой я с топотом пронесся, едва заметив. Зато уцелевшие птахи посыпались почти мгновенно, одурманенные некрополем над ней.

Парк незаметно перетек в лес. В какой-то момент я понял, что бешеный вой и хрип в ушах – это всего лишь мое дыхание и биение крови. Тогда ноги подкосились, и я повалился на шуршащие и остро пахнущие землей листья. И тишина навалилась сверху.

…Вот теперь все ясно. Хотя о расторжении контракта можно было сообщить и в менее агрессивной форме. С ума они там посходили, что ли? Или решили, что это я спятил и, значит, требую немедленного уничтожения? Но почему?!! Только потому, что исчез, не спросив разрешения?..

Пока я возился во влажном дерне, отряхиваясь и отплевываясь, лес возвращался к обычной жизни, наполняясь раздраженным стрекотом потревоженных птиц, ленивым плеском недалекой речки, шуршанием в ветвях сквозняков, пахнущих дымом и рыбой, да недовольным лепетом земляных гномов, ковырявшихся в корягах: «Разлегся… Разлегся, дылда длинноногая! Ферму истоптал, червей потревожил… От этих громил всегда одни убытки… убытки… громила!..»