Привилегия
Шрифт:
— Я должен идти, — сказал Ренцо, поворачиваясь и одновременно дергая Диего за руку. — У меня нет времени стоять здесь и говорить об этом идиотском дерьме. Не сегодня.
— Рен, подожди, — крикнула Лючия ему в спину.
— Лючия, у тебя есть работа внутри. Пожалуйста, возвращайся к своим делам.
— Пошли вы, я ухожу. И вы можете сообщить об этом моему отцу.
Ренцо прошел добрых тридцать футов по улице, прежде чем Лючия наконец догнала его. В такие моменты он много чего переживал — чувствовал себя полным дерьмом, с которым на самом деле не хотели иметь дела. Но
— Куда я пойду, Рен? — спросил Диего, глядя на него снизу вверх.
Лючия одновременно схватила его за запястье, дернув достаточно сильно, чтобы он остановился и повернулся к ней лицом.
— Мне очень жаль.
Это первое, что она хотела сказать? Ренцо не знал почему.
— Это не твоя вина, но сегодня у меня действительно нет времени. Мне нужно найти Диего место, где он мог бы остановиться на день, а затем дать знать женщине, которая будет присматривать за ним ночью и завтра, откуда потом я смогу его забрать его. Так что я позвоню тебе, когда у меня найдётся свободная минутка, хорошо? Возвращайся во внутрь, Лючия. Там тебя любят. Тебе нравится там работать. Не уходи ни за что...
— Нет, — пробормотала она. — Ни в коем случае.
Он моргнул.
Она стояла твердо.
Затем посмотрела вниз на Диего, который выглядел так, будто находился в трех секундах от того, чтобы разрыдаться.
— Что, если я заберу его? Например, на все время. Ты можешь просто... забрать его у меня. Я могу написать тебе, мой новый адрес, потому что не поеду домой. Нет, если это означает, что я должна увидеть своего отца.
— Мне ни хрена не нужно от тебя, Лючия, — пробормотал Ренцо.
Гордость — это сука.
Как и поражение.
Она слегка улыбнулась. Эта милая, мягкая улыбка, которую он так чертовски любил. Та же самая, которой она одарила его, когда он проснулся с ней рядом. Черт, он обожал эту чертову улыбку.
Он многое любил в Лючии.
Он был уверен, что тоже любит ее.
— Я не спрашивала, нужна ли тебе моя помощь, — ответила она. — Я спросила, могу ли я забрать его.
Ренцо вздохнул и провел рукой по лицу. Это действительно не его день, и он застрял между молотом и наковальней.
— Послушай, ты не можешь забрать его обратно в мою квартиру. Кармен появилась, и я не доверяю ему быть с ней, когда меня нет. Ты понимаешь, что я имею в виду?
Лючия кивнула.
— Я все равно не собиралась туда ехать. Я тут подумала.. точнее про отель.
Диего пристально посмотрел на старшего брата.
— Можно мне поехать с Лючией, Рен?
У него не было выбора, кроме как сказать «да».
Впрочем, это не имело значения.
Не было никого, кому он мог бы доверить своего брата так, как Лючии. Это не было чем-то особенным, что она делала, или что-то особенное в ней, что заставляло его чувствовать себя так — это все, что она делала, и все вещи, которые она собирала вместе.
— Хорошо, — сказал Ренцо. Он отпустил руку брата, и Диего бросился к Лючии, крепко сжимая ее протянутые пальцы
Он двинулся вперед и поймал губы Лючии своими в поцелуе, который зажег его чертову душу в огне. Он не мог задерживаться, хотя и чувствовал изгиб ее губ, и то, как она ответила на его поцелуй дразнящим движением языка... но, черт возьми, он хотел остаться.
У него просто не было времени.
Ренцо шел по улице, не оглядываясь. Он не мог.
Тогда, он вернется. Вернётся к ней.
***
Ренцо шел по улице, глядя в чёрное небо, и не обращал внимания на жжение в руках. Если не считать быстрого погружения в теплую воду с дерьмовым куском мыла, который кто-то нашел в едва пригодной для использования ванной комнате внутри душного склада — он не мыл руки должным образом в течение двух дней. Это означало, что они были испачканы жиром, маслом и грязью. Слишком много гребаной грязи.
До начала этой работы он не очень, то разбирался в машинах, но теперь знал гораздо больше, чем хотел. Он, конечно, не знал, как починить одну из них, но теперь понимал, как разобрать ее на части и разрезать остальное.
Может, он понял, почему Перри и Дизель — эти тупые ублюдки — встали на чью-то сторону, хотя сомневался, что им платят столько, сколько он только что сделал за их работу.
Согнув руки по бокам, он почувствовал, что его кожа болит, как ничто другое. Все маленькие перекрестные порезы и царапины, покрывавшие костяшки его пальцев и ладони, снова вскрылись и кричали от дискомфорта. Он чувствовал это, конечно, но не мог найти повода пожаловаться. Не тогда, когда у него в сумке лежало десять тысяч долларов мелкими купюрами, а на сердце было огромное облегчение.
Стоило того.
На данный момент он даже не думал о том, куда пойдут эти деньги, или обо всем, что они могут сделать для него, для его брата и сестры. Со всем этим он разберется позже.
Сразу после того, как он займется более важными вещами.
Проверив свой телефон, Ренцо посмотрел последнее сообщение Лючии. Фотография Диего прыгающего на кровати, которая выглядела так, словно ему потребовалось бы двадцать человек, чтобы заполнить ее. Она держала его в курсе событий в течение нескольких дней. Куда они ходили и чем занимались. Она также присылала фотографии, просто так. Диего выглядел так, будто это было лучшее время в его гребаной маленькой жизни.
Все остальное не имело значения.
Просматривая сообщения, он проверил название отеля, где Лючия поселила их на пару дней, просто чтобы убедиться, что он в нужном месте. Золотые буквы на фасаде входа заставили Ренцо изогнуть бровь, но это ее деньги. Или... ее отца. Девушка могла тратить их так, как ей заблагорассудится.
Особенно после того, что сделал этот человек.
Войдя в отель, Ренцо проигнорировал взгляд, которым встретила его женщина за стойкой регистрации. Его гораздо больше интересовала девушка, выходящая из банка и мальчик, крепко держащий ее за руку.