Привидения
Шрифт:
ФРУ АЛВИНГ. Ты?
ОСВАЛЬД. Или свою необдуманность, если хочешь. Вполне невинную, впрочем. В последний мой приезд домой…
ФРУ АЛВИНГ. Да?
ОСВАЛЬД… она все расспрашивала меня о Париже, и я рассказывал ей о том, о сем. И помню, раз сказал ей: «А тебе самой хотелось бы побывать там?»
ФРУ АЛВИНГ. Ну?
ОСВАЛЬД. Она вся вспыхнула и ответила, что, конечно, очень бы хотелось. А я и скажи ей: «Ну, мы это как-нибудь устроим»… или что-то в этом роде.
ФРУ АЛВИНГ. Дальше?
ОСВАЛЬД. Потом,
ФРУ АЛВИНГ. Ну?
ОСВАЛЬД. А она как-то странно посмотрела на меня и говорит: «А как же моя поездка в Париж?»
ФРУ АЛВИНГ. Ее поездка!
ОСВАЛЬД. И вот я стал ее расспрашивать и узнал, что она приняла мои слова всерьез и только все и мечтала об этом. Начала даже учиться по-французски…
ФРУ АЛВИНГ. Так вот зачем…
ОСВАЛЬД. Мама, когда я увидал перед собой эту чудесную, красивую, свежую девушку, – прежде я как-то не обращал на нее особого внимания, – а тут, когда она стояла передо мной, словно готовая раскрыть мне свои объятья…
ФРУ АЛВИНГ. Освальд!
ОСВАЛЬД… во мне вдруг точно сверкнуло: в ней все твое спасение! Потому что я увидел, что в ней столько жизнерадостности.
ФРУ АЛВИНГ. (пораженная). Жизнерадостности!.. В этом может быть спасение?
РЕГИНА (входит из столовой с бутылкой шампанского). Извините, что замешкалась; пришлось в погреб слазить… (Ставит бутылку на стол.)
ОСВАЛЬД. И принеси еще бокал.
РЕГИНА (удивленно глядя на него). Здесь есть бокал для барыни, господин Алвинг.
ОСВАЛЬД. Да, а ты еще для себя принеси, Регина. (Регина вздрагивает и быстро испуганно косится на фру Алвинг.) Ну?
РЕГИНА (тихо, с запинкой). Барыне это угодно?
ФРУ АЛВИНГ. Принеси бокал, Регина.
РЕГИНА уходит в столовую.
ОСВАЛЬД (глядя ей вслед.) Ты обращала внимание на ее походку? Какая твердая и свободная поступь!
ФРУ АЛВИНГ. Этому не бывать, Освальд!
ОСВАЛЬД. Это решено. Ты же видишь. Нечего и спорить. (Регина возвращается, держа в руке пустой бокал.) Садись, Регина.
Регина вопросительно смотрит на фру Алвинг.
ФРУ АЛВИНГ. Садись. (Регина садится на стул у дверей в столовую, все продолжая держать в руках пустой бокал.) Освальд, что ты начал насчет жизнерадостности?
ОСВАЛЬД. Да, радость жизни, мама, – ее у нас здесь мало знают. Я что-то никогда не
ФРУ АЛВИНГ. И когда ты здесь, у меня?
ОСВАЛЬД. И когда я здесь, мама. Но ты этого не понимаешь.
ФРУ АЛВИНГ. Нет, нет, мне кажется, почти понимаю… теперь.
ОСВАЛЬД. Радость жизни – и радость труда. Да, в сущности, это одно и то же. Но и ее здесь не знают.
ФРУ АЛВИНГ. Пожалуй, ты прав, Освальд. Ну, говори, говори. Объяснись хорошенько.
ОСВАЛЬД. Да я только хотел сказать, что здесь участь людей смотреть на труд, как на проклятие и наказание за грехи, а на жизнь – как на юдоль скорби, от которой чем скорей, тем лучше избавиться.
ФРУ АЛВИНГ. Да, юдоль печали. Мы и стараемся всеми правдами-неправдами превратить ее в таковую.
ОСВАЛЬД. А там люди и знать ничего такого не хотят. Там никто больше не верит такого рода поучениям. Там радуются жизни. Жить, существовать – считается уже блаженством. Мама, ты заметила, что все мои картины написаны на эту тему? Все говорят о радости жизни. В них свет, солнце и праздничное настроение – и сияющие, счастливые человеческие лица. Вот почему мне и страшно оставаться здесь, у тебя.
ФРУ АЛВИНГ. Страшно? Чего же ты боишься у меня?
ОСВАЛЬД. Боюсь, что все, что во мне есть, выродится здесь в безобразное.
ФРУ АЛВИНГ (глядя на него в упор). Ты думаешь, это возможно?
ОСВАЛЬД. Я уверен в этом. Если повести здесь такую жизнь, как там, – это будет уже не та жизнь.
ФРУ АЛВИНГ (слушавшая с напряженным вниманием, встает с широко раскрытыми, полными думы глазами и говорит). Так вот откуда все пошло. Теперь я поняла.
ОСВАЛЬД. Что ты поняла?
ФРУ АЛВИНГ. Впервые поняла, уразумела. И могу говорить.
ОСВАЛЬД (встает). Мама, я тебя не понимаю.
РЕГИНА (тоже встав). Не уйти ли мне?
ФРУ АЛВИНГ. Нет, оставайся. Теперь я могу говорить. Ты узнаешь теперь все, мой мальчик. И выберешь!.. Освальд, Регина…
ОСВАЛЬД. Тсс!.. Пастор!..
ПАСТОР МАНДЕРС (входит из передней). Ну вот, провели славный часок в задушевной беседе.
ОСВАЛЬД. И мы тоже.
ПАСТОР МАНДЕРС. Надо помочь Энгстрану устроить это убежище для моряков. Пусть Регина переедет к нему помогать.
РЕГИНА. Нет, благодарствуйте, господин пастор.
ПАСТОР МАНДЕРС (только что заметив ее). Что?.. Тут – и с бокалом в руках!
РЕГИНА (быстро ставя бокал на стол). Pardon!
ОСВАЛЬД. Регина уезжает со мной, господин пастор.
ПАСТОР МАНДЕРС. Уезжает? С вами?!
ОСВАЛЬД. Да, в качестве моей жены, если она потребует этого.