Привет! Я вернулся
Шрифт:
– Мы вчера ее здорово потрепали. И она развалилась.
– Когда я утром уходила, она стояла на месте!
– А когда я пил в ней кофе, она заскрипела и рассыпалась. Так что я вывез обломки и начал строить новую.
– Что ты начал? – растерялась я.
– Я сделаю тебе новую беседку.
– Но… почему?
– Потому что принимал активное участие в уничтожении старой.
Матвей бросил молоток на землю, достал из-за уха карандаш и взял со стремянки какую-то картонку.
Оказывается,
Он подошел ко мне, обнял за талию и начал объяснять:
– Вот смотри. Завтра приедут ребята и зальют фундамент. Потом, когда он подсохнет, сделают основание. Полом и всем остальным я займусь сам. Какую крышу ты хочешь? Беседка будет полностью открытая, как старая, или закроем одну стену? Все равно она выходит на забор.
Я была так ошарашена, что не смогла внятно ответить ни на один из вопросов.
– Смотри, вот тут я набросал один вариант… Мне кажется, или ты меня не слушаешь?
Конечно, я его не слушаю!
Пока он рассказывал мне об этапах строительства беседки, его рука пробралась под мою блузку, расстегнула лифчик, а теперь…
Теперь я совершенно не в состоянии думать, какая у беседки должна быть крыша. Потому что моя собственная крыша куда-то уезжает.
Матвей отбрасывает картонку с проектом и тянет меня в дом.
– Мне нужно в душ, – лепечу я.
– О! – его глаза загораются. – Прекрасная идея.
– Нет, я…
Моя блузка уже расстегнута. Матвей освобождает мою грудь от лифчика и взирает на нее с нескрываемым восторгом.
Я полдня бегала от этого человека! Я умирала от смущения. Хотела провалиться сквозь землю. Я думала: больше никогда и ни за что…
И чем я занимаюсь теперь?
Матвей прижал меня к двери ванной. Задрал юбку. Забрался в трусики…
И я чувствую, что вчерашний пожар разгорается с новой силой.
– Мне нужно в душ, – повторяю я.
– Конечно, конечно.
Матвей окончательно освобождает меня от одежды. Раздевается сам. Мы встаем под тугие струи воды.
Он вжимает меня в стену, его взведенный пистолет нетерпеливо трется об меня…
Глава 8
Матвей
Я давно мечтаю о загородном доме. О садике с беседкой, о газоне, который нужно косить, о живой изгороди из густого кустарника, которая требует стрижки. И о маленькой мастерской, где можно столярничать. Просто для кайфа.
Сто лет не делал ничего руками! И страшно по этому соскучился.
Мой отец – столяр, плотник и мастер на все руки. Он почти в одиночку построил дом. Он научил меня работать с деревом и другими материалами, наглядно объяснил устройство водоснабжения и электричества. Он всегда повторял, что мужик должен уметь все.
И я умею.
Вот только применить эти
Живу я не в доме, а в городской квартире, в элитной новостройке. Кручусь, как белка в колесе. Вернее, крутился до недавнего времени.
Докрутился…
Так, этим я пока грузиться не буду. У меня еще есть три недели до возвращения. А возвращаться я буду не к мирной привычной жизни.
Меня ждет война. По-другому это не назвать.
Те, кто подстроил мою аварию, не уйдут безнаказанными.
Когда я сидел в Кошкиной беседке, пил кофе и пытался отдыхать, я вдруг почувствовал, как у меня чешутся руки. Мне невыносимо захотелось снести с лица земли эту рухлядь и построить новую нормальную беседку.
Взять в руки инструменты, ощутить запах свежеоструганного дерева… Да-а! Это то, что нужно. Работа руками всегда меня успокаивала. Буду считать это частью реабилитации.
Я сорвался, поехал на строительный рынок, нашел столярную мастерскую, заказал материалы. С наслаждением побродил по рядам, купил инструменты. Нашел рабочих, которые помогут мне с беседкой.
Получил от всего этого огромное удовольствие.
И все это время я предвкушал вечернюю встречу с Рыжей Кошкой. На процедуры я забил, но ночную тренировку не пропущу ни за что!
Идея с душем мне охренеть как понравилась! Как я сам не догадался? В душе мы еще не пробовали…
Кошечка краснеет.
Смущается. Опускает глаза.
О, этот нежный румянец! Он так меня заводит!
Не меньше, чем ее обалденная грудь. Это не грудь, а просто сказка! Для большого мальчика, истосковавшегося по женской ласке.
О, сколько еще разных сказочных штук мы не попробовали! Душ – это только начало.
Я умираю от нетерпения.
А Рыжая Кошка начинает забывать, что нужно смущаться. Ей не до того. Она слишком занята приближающимся оргазмом.
Струи воды стекают по ее груди. Мой язык ласкает то один сосок, то другой.
Я взялся намыливать ее, и сделал это качественно. Так, что она громко стонала еще до того, как мои пальцы проникли в ее нежные податливые складочки. Обнаружили там восхитительную горошину и вплотную занялись ее изучением.
Так, хватит прелюдий!
Я разворачиваю кошку спиной к себе. Заставляю ее выгнуть спину и наклониться вперед. Офигеваю от прекрасного зрелища. И врываюсь в уже знакомую упругую влажность.
Я так по ней соскучился!
Она упирается руками в стену, я вбиваюсь в нее автоматной очередью, она стонет, запрокидывает голову назад, а потом начинает жалобно всхлипывать.