Привет рогатому!
Шрифт:
Гримерша Павловна подмигнула.
– С меня шоколадка, - сообщила я.
– С тебя коньяк. – Поправила она. Пришлось согласиться. Оставшееся время до окончания конкурсов и вручения призов прошло относительно тихо. Я больше никого убить не хотела и по щекам никому не давала, то есть выручать более никого не пришлось.
Приз зрительских симпатий урвала Елена Дюкло. Ленусик спасибо сказать не соизволила ни за номер, ни за пощечину, вернувшую ее на землю.
– Ничего. От добра добра не ищут.
***
Когда на странных приспособлениях на сцену выкатилась намазанная кукла с чужими волосами на голове, зрительский зал вдруг оживился. Нардо Олдо Даро прищурился,
Фигура на сцене приветственно помахала. Сделав низкий поклон, улыбнулась, глядя в зал. Первые ее движения были плавны и медленны, подстать музыке, и были удивительно легки. А когда мягкие переливы звуков сменились непонятной какофонией, то и движения фигурки в пышном платье стали резкими, порывистыми, скользящими и быстрыми, За счет странных приспособлений она металась по помосту перед восхищенными зеваками. Остановившись с последними аккордами, сорвала в зале общие овации и свист. Поклонившись, она махнула на прощанье и исчезла.
– Эту! – донеслось из всевидящего ока.
– Повелитель, - с почтением обратился к нему Нардо, - подумайте еще раз, неужели для обряда вам не подойдет молоденькая несмышленая чистая красавица.
– Она молоденькая.
– Она старше прочих на пять лет. – Ответила тень.
– Она почище некоторых из несмышленых.
– Этого мне видеть не дано, однако прошу Вас подумать еще немного, впереди месяц, Вам еще удастся найти подходящую жертвенницу.
– Эту, я сказал.
– Да, Повелитель, - склонила голову тень.
Сияющий огонек всевидящего ока сделал медленный круг над тенью Нардо - приспешника. Наделив его полномочиями выбора и кулоном для перемещения жертвенницы, погас.
***
По окончанию конкурса мы выпили!
А нет, дело было не так. По окончанию конкурса они выпили, я закусила и начала развозить половину собравшихся по домам. Ровно половину, потому что в мою «Skoda» большее количество не поместилось бы. Останавливаясь у названного подъезда, ждала пока созревшего «клиента» сгрузят его родственники или он/она самостоятельно сгрузятся в случае неполной отключки. К сожалению, предпоследняя остановка увенчалась беспробудным сном той самой Павловны. Ее можно понять: даме за сорок, двое взрослых детей, и еще один ребенок, который муж (это ее личное мнение относительно супруга, кто супруга не знает, тот не опровергает – мы приняли за чистую монету), три собаки и наглая свекровь – это та еще кровососущая компания. А сегодня ей помимо родных кровиночек пришлось вынести еще и вопли тридцати красавиц-кровопийц. Ладно, двадцати девяти, одну из них я лично угомонила.
Посмотрев на Рябцеву, что была вполне еще в себе, предложила со мной за компанию поднять тело бездыханное на нужный этаж. Рябцева куксилась долго и обстоятельно, но узрев мой гнев, тут же согласилась.
Знала бы, что моя перекошенная моська и обещание «в лесу высажу!» ее так испугают, предложила бы раньше. На пару мы Тамару Павловну вытащили и повели. Тени, отбрасываемые нашими телами, впечатляли. Одна ровно идущая, одна ссутулившаяся и еще одна полусогнутая – это Павловна на Рябцеву всем корпусом навалилась. Разогнули Рябцеву, пошли дальше. Как ни странно, к нашей тройке теней присоединилась еще одна – темная, по асфальту ползущая, а над нею светлячок. Когда вошли в подъезд, тень исчезла. Далее без происшествий. Оказавшись в родном дворике, счастливо вздохнула.
– Дом, милый дом! – девятиэтажка подмигнула светящимися
Вдруг рядом возник светлячок, тут же, в лифте. Пока я удивленно таращилась на него, думая, а не парами ли проспиртованного дыхания коллег меня глючит, он медленно исчез. Протираю глаза и улыбаюсь. Хорошо, что с завтрашнего дня ухожу в отпуск на месяц. Он меня здорово выручит и самое главное – завтра в воскресенье не придется тащиться на работу. Когда чужие праздники занимают ваши будни, чертовски сложно продолжать ценить собственные. Ценить начинаешь уединение, голые стены, бескрайние просторы степей и лесов и тех знакомых и соседей, которые болеют ангиной. Они и рады рассказать, как обстоят их дела, да не могут.
Вхожу в квартиру. Салютуя в прихожей:
– Здоров, берлога!
Моя берлога - редкостная эгоистка - никогда не здоровается в ответ. Так что, не ожидая ответа или хотя бы эхо, которое при таких криках раздается в гостиной, вхожу в кухню.
– Есть не хочу, - резюмирую я, оглядывая пустой холодильник. Правильно, из-за конкурса красоты две недели я на работе и спала и ела. Нет ничего удивительного в холодной пустоте кухонной техники, странно, как в нем еще мышь домашняя белая не повесилась?
К слову, о мыше…
– Нафаня!
– белого мерзавца в клетке на столе в гостиной не оказалось.
– Нафффаня?! – завопила я, вспомнив, какими мышками сосед этажом ниже удава кормит. – Маленький, беленький, где ты?! Отзовись… то бишь поскребись, убьют же ж заразу! И съедят не сразу!
Обшариваю пол, подоконники, шкафы пустые. Все собрала, готовясь в отпуск, и поискам ничего не мешает. Рядом опять светляк.
– Мне только тебя, глюк, не хватало, - отмахнулась я. Светляк отлетел и растаял, а там, где растаял бумажка на полу лежит. Поднимаюсь, подхожу, приглядываюсь.
А это Женькина записка. У нее, как деньги на телефоне заканчиваются, эффективное мышление отрубается. То есть вместо того, чтобы пополнить счет, она вспоминает каменный век и его настенные надписи. Иногда ее послания просты и бесхитростны. Они красуются на клочках газет, листах книг, огрызках салфеток, туалетной бумаги (встречается редко, но занимательно). Вот и на этом клочке красочно значилось: «Нафаня у меня. Хорошего отпуска! Женька»
Я покрутила клочок в руках, дополнительных записей на листе из отрывного календаря не было. Вот так, глядя на бумажку, сразу и не поймешь, что писалось для тебя, просто спешил человек очень. А есть варианты более масштабного плана. Тут она вспоминает, что училась на художника и граффити - ее неразвитая стихия. Хочется сказать – недоразвитая, но разве скандал с человеком творческим может вылиться во что-то хорошее, нет. Поэтому прямо не говорится, говорится косвенно. Именно так пришлось объясняться с Женей, когда она на месте встречи помадой расписала бетонную стенку подъезда. Теперь о том, что мы с девчонками по пятницам собираемся в баре «Иволга» знает весь мой подъезд. А о том, как трудно стирается помада со стены, знаю только я.
Но это мелочи, главное - человек она хороший, позитивно смотрящий на мир, и в ее компании делиться своими проблемами намного проще, чем в компании нытиков. Расскажешь ей о таком дне, как сегодня, она лишь посмеется, утрировав ситуации до абсурда. Другими словами и выслушает, и настроение поднимет.
Итак, пункт о Нафане вычеркиваем, подвела я мысленный итог. На сон грядущий остается душ, сон и прослушка сообщений с автоответчика.
– Последнее оставим на последок, - резюмировала я, собираясь в ванную.