Шрифт:
Солнце стояло высоко, и под ним ослепительно блестели волны, блестела рыба, которую они в четыре руки выбирали из сети. Гладкие продолговатые тела устилали дно лодки, как серебряные слитки.
— Нагуляли жир, — отметил Бен.
— Ага, — согласилась Рей. Вид большого количества еды всегда радовал ее. — Ну что, домой? Море жадных не любит.
— Можно и домой… — Он посмотрел из-под руки на голубой зубчик острова у горизонта.
Рей сидела на руле и наблюдала, как он складывает сеть и управляется с парусом. Он
— Чего ты улыбаешься? — Он повернулся к ней. — Кстати, чем у вас вчера кончилось с левитацией?
— А представляешь — получилось. Раза с пятидесятого примерно. Вот говорят, что нельзя удержать в мыслях больше семи объектов. И так и есть. Но если преодолеть этот барьер, то можно сразу и десять, и двадцать, и сто. И сразу так — ух! — Рей энергично взмахнула рукой.
— Как будто крылья за спиной вырастают… — подхватил Бен.
— Да. — Рей вдруг смутилась, но опомнилась и продолжила: — Теперь есть надежда расчистить храм в какие-то разумные сроки.
— Варварство все это, — вздохнул Бен.
— Что?
— Земля, которую мы вынимаем — это же культурный слой. Его, по-хорошему, надо через сито просеивать и под лупой изучать. Археологов бы сюда…
— Да… Но что делать, время военное…
Странно было говорить об этом здесь, под сияющим летним небом, под веселый плеск волн за бортом.
— И что? Ты знаешь, что Великий храм Массасси раскапывали прямо во время Гражданской войны? Когда он был базой повстанцев?
— Я даже не знаю, что такое Великий храм Массасси.
— Дядя Люк не рассказывал? Ну-у… Учитель, называется…
За разговором добрались до берега, и Рей оставила Бена швартоваться, а сама принесла из сарая большую корзину для рыбы. Бен посмотрел на нее, прищурился и скомандовал:
— Давай-ка Силой.
— Что? А, сейчас…
— Тс-тс, не вместе с лодкой! — Он качнулся, но устоял на ногах и выскочил на причал.
— Прости. — Рей прыснула и прикрыла рот ладонью.
Она могла бы поднять в воздух лодку вместе со всем ее грузом, но сейчас нужно было поднять только груз. Который состоял из множества отдельных рыбин. Рей простерла руки перед собой и погрузилась в медитацию. Серебристая масса в лодке зашевелилась, приподнялась, несколько рыбин оторвались от нее, взмыли вверх и упали обратно. Рей фыркнула с досады.
— Вчера получалось.
— Ничего. Еще раз, — сказал Бен из-за ее спины.
Его голос был мягким, спокойным, как шелест волн под настилом. Рей сделала несколько медленных вдохов и попробовала еще раз. Потом еще.
Солнечные зайчики слепили глаза. Наглая чайка спланировала прямо на банку и пронзительно вскрикнула. Рей смахнула ее Силой, как муху, но в воздухе кружили еще несколько птиц и явно рассчитывали поживиться летающей рыбой.
— Мне надо потренироваться
На этот раз рыба поднялась со дна узкой блестящей струей, перетекла снизу вверх и тяжело шлепнулась в корзину. Несколько штук остались биться на досках.
— Да! — Рей сжала кулаки, испустила победный клич и от избытка чувств бросилась обниматься с Беном. — Получилось!
— Молодец! — Он легко оторвал ее от земли и подхватил на руки.
Рей засмеялась и задрыгала ногами в воздухе.
— Что ты делаешь?
— Триумфальное возвращение!
— Ты куда, поставь меня! А рыба?
— Давай, ты понесешь рыбу, а я понесу тебя?
— Иди ты, мне же надо сосредоточиться! Успокоиться!
Вдруг она напряглась в его руках и посерьезнела:
— Нас ищут.
— Кто? — Он спустил ее на доски причала и повернулся к берегу.
По каменным ступеням вдоль склона поднимались несколько человек: Люк, Лея, а с ней По Дэмерон и еще кто-то из ее свиты. Люк остановился и помахал ученикам. Лея сделала приглашающий жест. Потом они о чем-то посовещались между собой, и двое спутников Леи свернули на другую тропу и пропали из виду.
Спустился вечер, и к стрекотанию ветряка добавилось пение насекомых. По теплой погоде ужинали во дворе, под навесом. Над столом плыл густой аромат ухи и горячих лепешек.
— Какая благодать! Была б моя воля, поселилась бы здесь с вами… — Лея в своей генеральской форме сидела во главе стола и с видимым удовольствием налегала на еду. — Кто у вас так готовит, Рей?
— Бен, — ответил Люк. Рей была так поглощена стараниями есть беззвучно, что не заметила вопроса.
— Молодец какой!
Бен, в чистой рубашке и «городских» брюках, по левую руку от матери, принял похвалу, глядя в тарелку.
— У нас заканчивается соль.
— Я привезла. Соль, крупу, сменные аккумуляторы. Кое-что из вещей тебе и Рей.
— Спасибо, но не стоило. — Рей смущенно улыбнулась.
— Стоило, вот увидишь. — Лея подмигнула ей и потянулась погладить сына по руке. — Не болит? Приятно видеть, что ты поправляешься.
Бен повернулся и пристально посмотрел на мать:
— Я давно поправился. Если ты не заметила.
Лея пропустила его тон мимо ушей.
— Я нашла мастера, так что завтра утром не исчезай никуда. Будем смотреть, что можно сделать.
Ее рука скользнула в вверх и тронула воротничок рубашки. Вырез распирал массивный электронный ошейник вроде тех, что надевают на заключенных или рабов на хаттских плантациях.
— Дай, угадаю — ничего?
Лея нахмурилась:
— Что такое?
— Это я должен спросить: что такое? — Бен положил ложку на стол с чересчур громким стуком. — Зачем ты раз за разом приводишь ко мне каких-то хмырей, которые изображают бурную деятельность, хотя это… — он подцепил ошейник пальцем, — можно снять в любом кореллианском порту за двести кредитов в ангаре на коленке?