Приватный танец
Шрифт:
Он одет в черную футболку и черные джинсы.
Накаченные мышцы рук и кубики живота опьяняют, доставляя восторг, который я получаю, когда вижу его перед собой.
Ходячий тестостерон, а не мужчина. Привлекает, манит, вызывает во мне странные чувства. Внизу живота больно скручивает, причиняя приятную боль. Я горю, лишь от одного вида его сексуального тела.
Смотрю в глаза, подмигиваю и отхожу к пилону. Под такт музыки хватаюсь за пилон, вскидываю голову назад и кручусь.
—
— Позже.
Ставлю ноги на ширине плеч, качаю бедрами в стороны и спускаюсь плавно вниз. Сажусь на корточки, с расставленными в стороны ногами, не забываю плавно гладить свое тело.
Он облизывает губы, смотрит пьяным, голодным возбужденным взглядом, сглатывает.
— Иди ко мне. Я пиздец, как соскучился, — я послушно подхожу, еще больше пьянея от запаха его тела. Мужской парфюм смешанный с табаком, без алкоголя. В последнее время не слышу от него запаха алкоголя. Абсолютно трезвый, но смотрит пьяными страстными глазами.
— Расстегни.
Расстегиваю и он тут же поддается вперед, обнимает. Прижимает меня к себя, зарывается в мои волосы, вдыхает.
— Пахнешь охренительно. Как всегда.
— Отпусти.
— Не могу. Не хочу, — отодвигается, но не отпускает, прижимает меня к себе, держит за талию, от его прикасаний кожа нежно покалывает, — я хочу большего, чем просто танцы в этой комнате.
Я мотаю головой в стороны.
— Ты меня убиваешь.
— Даже не думаю, — он подается вперед и облизывает мою щеку, оставляя влажный след, чем вызывает во мне тонну мурашек.
— Я хочу спросить..
— Ты когда хочешь — спрашиваешь без разрешения, — улыбаюсь, хватаюсь за его руки, пытаюсь убрать их, не получается.
— Спокойно сиди.
— Я танцевать должна, а не сидить… на тебе.
— Ты ничего не должна, — прикрывает глаза, — давно танцуешь для… - кхм, — давно танцуешь?
— Какая разница?
— Отвечай, — он нежно трется щекой о мою, иногда целует.
— Прекрати меня… целовать, — и прошу и мысленно умоляю его не слушаться меня.
Боже!
Да я таю от его прикосновений, сгораю и плавлюсь в его руках и не хочу, чтобы он прекращал меня трогать. И руками и губами. Я знаю, с ума сошла, но мне нравится.
— Ты не ответила.
— Очень давно, — он сжимает челюсть, злится, я вижу по его лицу, крепче сжимает мою кожу, хочу сказать правду, но боюсь.
— Как давно? Тебя трогали все эти мужики?
— Что за вопросы?
— Отвечай.
— Ты не в настроении?
— Отвечай, — требует и не смотрит в глаза. Отводит их от меня, чтобы не сталкиваться взглядами.
— Да что случилось? Что ни так? — пытаюсь встать с него, но он крепко
— Хочу знать для скольких мужчин ты танцевала?
— Для нИскольких! — кричу, щипаю за руки, чтобы отпустил, но ему хоть бы что, будто я его глажу, нисколечко не чувствует боли, — я не танцевала до тебя ни для кого! — кричу в порыве злости и обиды, что он принял меня неизвестно за кого. Потом до меня доходит сказанное мною.
— Как так?
— Никак, отпусти меня!
— Ты же знаешь не отпущу!
— Я больше не приду к тебе!
— Не сможешь не прийти! Я разнесу вашу Богадельню, если не придешь, — он тяжело вздыхает, зарывается мне волосы, — прости. Просто сума схожу, когда думаю, что твое тело видели многие, это меня убивает.
— Я клянусь, ты первый для кого я танцую, — я так боюсь его потерять, что считаю нужным сказать правду. Да, Боже, я боюсь, что в один прекрасный день он перестанет ходить ко мне. Я настолько привыкла к нему, что не смогу отпустить. И от этого мне совсем не легче. Я день и ночь мыслями с ним. В этой комнате.
— Я тебя заберу отсюда, — и это заявление пугает меня, теплые ладони по хозяйски блуждают по моему телу, нежно покалывая кожу, — хочу, чтобы ты была только моя, — и он целует меня в губы. Я цепенею и отвечаю на поцелуй. Теплый язык врывается в мой рот, находит мой и вплетается в сумасшедшем танце поцелуя. Я зарываюсь руками в его волосы, тяну к себе. Поцелуй голодный, страстный, головокружительный, лишает рассудка. Я не владею своим телом, разум покидает меня окончательно и я действую инстинктами.
Отрезвляют его руки. Мгновенно, когда чувствую теплое прикосновение на моей груди. Он спускает вниз чашечки и мнет мои полушария, покручивая соски.
Подрываюсь, встаю с него и сбегаю на другой конец комнаты.
— Прости, — он приближается и я сама его обнимаю.
Ну как, как это объяснить?
Я дрожу, мне страшно.
В память кинолентой возвращаются кадры из прошлого.
— Прости, я не смог сдержаться.
Я плачу и крепко его обнимаю. Ища в нем защиты. Я уверена, знаю — не обидит, не сделает ничего плохого.
Песня заканчивается. И тут же начинается другая.
Buttons The Pussycat Dolls
Он кружит меня и довольно улыбается.
— Я безумно счастлив, да черт возьми, ты не представляешь, как я сука, счастлив, что ты не для кого не танцевала до меня. Никто не видел твоего тела. Блядь. Прости за маты. И не увидит. Ты только моя, — и только сейчас, когда заглядывает в лицо, он видит, что я плачу, — ты плачешь? Испугалась? — я мотаю головой, а он слизывает мои слезинки с лица.