Privatизерша
Шрифт:
Действительно, зачем говорить? А может, папа и не он вовсе?
Эта мысль Арта встряхнула так, что горлышко бутыки звякнуло о край рюмки и отскочило в сторону. Глядя на коричневое пятно на белом фоне, он облизал сухие губы.
Об этом следовало догадаться раньше. Он ничего не знает, потому что ему не следует знать. Знать должен — отец!
Арт пил рюмку за рюмкой, и чем дольше он этим занимался, тем стремительней от него удалялась способность не мыслить, а чувствовать.
Как изменилось все в этом мире!
Куда идти за советом?!
К Страху? Да пошел
В церковь? В церковь?! Стукнув донышком рюмки о стол, Арт вспоминал Рождество. Стоит патриарх Всея Руси Алексий II и служит. Напротив, в облачке ангелков-детей парит Медведев и с ликом архангела слушает. Он кто, Медведев? Апостол? Царь? Президент страны? Иногда казалось, что он вот-вот оборвет Алексия и поправит. Арт смотрел и думал о том, что Алексий освящает поход Медведева во царствование при живом царе. Когда-либо что-то подобное было в истории Руси?
В церковь…
Он уже давно не ходит в церковь. Раньше тоже туда не частил, а сейчас там и вовсе не появляется. Когда возникает нужда, Арт поступает так, как ему посоветовала однажды старушка перед входом в церковь в Коломенском. Она словно ждала, когда он выйдет, и ни к кому не обращалась до тех пор, пока он не вышел из дверей церкви.
«Дом со свечой — та же церковь. Тепли свечу под образом, и будет тебе бог, сынок».
У Арта есть мнение, что церковь в России более не существует, а то, что подается в золотой ризе — не от бога. Осталась вера. Но и раньше так, тоже, кажется, было. Был храм. Потом храм запретили и снесли. Потом построили храм. И в него вошли те, кто пятьюдесятью годами ранее, вернись время назад, с теми же убеждениями, что и сейчас, храм бы снова развалил. Сейчас храм ничем не отличается от «Олимпийского». Разве что интерьер для шоу побогаче будет…
Кажется, он напился.
Человек перед ним появился неожиданно. Но Арт его не заметил бы за своими думами и шумом в голове, если бы тот, подойдя, не заслонил свет. Арт вскинул дерзкий от виски взгляд, и незнакомец тут же ощутил дискомфорт. Каждый его шаг сопровождался охраной бизнесмена, и к тому моменту, когда он собирался открыть рот, он уже лежал лицом на столе, а вырвавшийся из-за преграды свет бара ударил Арту в лицо.
— Он чист, хозяин, — спустя несколько мгновений сообщил человек начальнику службы безопасности. Его лицо выражало два чувства: радость, что, несмотря на все ухищрения хозяина, он все равно готов оказать ему услугу, и вину за непослушание.
— Отпустите его, — сказал Арт, разглядывая возвышающихся над согбенным незнакомцем двоих охранников.
Разогнувшись, мужчина размял запястья.
— Однако же, — пробормотал он.
— А то, — ответил Арт.
— Я могу присесть?
— Что вам нужно?
— Откуда взялись ваши шреки? Их же здесь не было?
— Лучше скажите, что вам нужно.
Незнакомец осторожно присел на стул, а Арт махнул рукой тотчас появившемуся охраннику: «Убирайся!» Откуда они один вслед за другим появлялись, Арт и сам не знал.
— Мне
— Меня настораживают ваши мысли, — признался Арт.
— Почему вас они настораживают, вместо того чтобы заставить признать мою правоту?
— Потому что я не педик.
— Господи, для кого вы свое сокровище бережете?
Груз проблемы и виски мешали Арту ориентироваться, любая фраза теперь рассматривалась им только как аксиома. Он и ответил так, как не ответил бы ни за что еще два часа назад. Два часа назад он бы заказал официанту вторую рюмку. Теперь же покусал губу и пробормотал снова, как бормочет упершийся в неразрешимую задачу троечник:
— Для кого бы ни берег, ты все равно не в моем вкусе.
— Значит, вы не педик?
— Нет, — облегченно выдохнул Арт, подозревая, что тот сразу встанет и уйдет.
Но не тут-то было.
— Вы знаете, я тоже… Но иногда судьба так загибает, что начинаешь в этом сомневаться.
Арт хмыкнул и кивнул. Это должно было означать только приглашение к попойке. Навязчивому мужику удалось-таки пробить в нем брешь.
— Вы позволите мне тоже заказать? — Он сунул руку в карман.
— Это такая же свободная страна. Как и Швейцария.
— Почему именно — Швейцария?
— Так, первое, что в голову пришло…
Незнакомец представился Игорем и, поднимая рюмку с коньяком, произнес спич за знакомство. Попурри из всех известных Арту тостов.
Первая совместная доза произвела различный эффект. Арт потяжелел, ему захотелось что-нибудь сломать. Игорю, напротив, полегчало.
— Можно угадаю? — наливая себе из доставленной официантом бутылки «Ани», шепнул он. — Проблемы с женой. — Он не спрашивал, утверждал.
— Почему не с бизнесом?
— Финансовый крах заливают там, где нет свидетелей, — философски заметил Игорь и стал жевать яблоко, отрезая от него ножом. — В эти минуты человеку не хочется, чтобы его видели. Гримасы, боль, отчаяние… Кому хочется выставлять это напоказ? А вот жена — другое дело. Мужчина всегда идет на люди, стремясь показать миру — вот он я, чистый перед своей совестью. Мне скрывать нечего…
— Как у вас в руках оказался складной нож? — тупо глядя на лезвие, пробасил Арт. — Вас же обыскали…
— Одни хорошо ищут, другие хорошо прячут. Если бы я имел дурные намерения, неужели бы я напрашивался на посиделки. Вокруг вас роится взвод охраны. — Сложив нож, он убрал его и снова налил: себе коньяка, Арту — виски. — За дружбу?
— Вы чересчур внимательны для человека, которого судьба ставит в неудобное положение.
Игорь рассмеялся. Его смех в звенящей тишине бара прозвучал звонко и неожиданно. Махнув рукой, он снова разлил напитки.
— Оттого и внимателен! Эту бы внимательность, да десять лет назад…
— Да, эту бы внимательность, да лет на четырнадцать назад, — согласился Арт и, не убирая локти со стола, скрестил на груди руки. — Тогда, быть может, все было бы иначе…
Игорь перестал смеяться и перевел взгляд с лица случайного приятеля на бутылку, чтобы поставить ее на стол.