Приватир
Шрифт:
Командиры кивнули, и, соблюдая тишину, отряд стал готовиться к бою. Я пристроился между двумя крупными валунами и высунул ствол «абакана» в направлении подступающего врага. Видимость всего метров тридцать, и это ещё много. Глаза высматривали человеческие силуэты, шаги приближались, и вот из тумана появились приземистые фигуры с горбами-рюкзаками на спине. Морпехи шли, как положено, с передовым дозором, но они были беспечны, дистанцию между собой и основными силами не держали, и за это поплатились все.
Между нами осталось двадцать метров, пятнадцать и десять. Я ясно различил основную массу вражеских солдат и громко скомандовал:
– Огонь!
Верхушка
– Гранаты!
Из разгрузки появилась увесистая и надёжная Ф-1. Кольцо отлетело в сторону, и ребристое металлическое яйцо устремилось вниз. Одновременно с моей «эфкой» в том же направлении полетело ещё не меньше полусотни гранат. Мы кинули концентрированную смерть как можно дальше от себя. Туман вспыхнул десятками ярких огоньков, и хотя я не мог видеть, каков результат от применения карманной артиллерии, но наверняка потери у врага серьёзные.
Элита Средиземноморского Альянса умылась кровью и остановилась, а нам пора продолжить движение. Снова позади нас осталось прикрытие, опять воины взвалили на уставшие плечи рюкзаки, и походным строем отряд начал покидать место своего очередного боя.
В этот момент ко мне подбежал сержант из группы прикрытия:
– Командир, от Риголизии за нами кто-то идёт, человек двадцать, похожи на местных жителей, и все при оружии. Как стрельбу услышали, затаились, теперь снова наверх поднимаются. Остановить их?
– Как скоро они здесь окажутся?
– Минут через десять. – Сержант пожал плечами.
– Подождём и посмотрим, кто это такие.
По левой тропе отряд начал спуск с перевала, морпехи залегли и стали поливать склоны огнём пулемётов, а я и Антонио Праска остались с группой прикрытия ждать местных жителей. Рядом со мной, как и всегда в бою, крутился Лихой. Пёс чуял, что люди, которые следовали за нами, шли с миром. Они что-то хотели, пёс уловил несколько знакомых запахов и передал мне образы, и, когда отряд сицилийцев – семнадцать взрослых мужчин и четыре подростка – поднялся на вершину, я уже знал, кого увижу.
– Здравствуйте, капитан! – поприветствовал меня поднятой рукой военный вождь Рагузы Джузеппе Патти.
– Привет, Джузеппе! С чем пожаловал?
– Я с дедом и его политикой не согласен. Собрал отряд из отчаянных парней и хочу с тобой по острову погулять, а если судьба так сложится, что вырвешься с Сицилии, то и дальше пойду. Пока молодой, надо мир посмотреть, иные края повидать да опыта и знаний у хороших людей набраться.
Посмотрев в лица племенных воинов и молодёжи и узнав среди них людей из ближнего круга военного вождя и эволийца Луку Бастико, я подумал, что отказываться от их услуг не стоит. Впереди ещё не одна опасная схватка, а дополнительный автомат в отряде никогда не помешает. Опять же продвигаться предстоит по территории, про которую нам мало что известно, и
– А что на твоё решение дед сказал? – спросил я у Джузеппе.
– Его не поймёшь, – усмехнулся младший Патти. – Официально мы в ссоре, и дед к войскам Альянса даже гонца послал с извещением о нашем уходе, а один на один благословил, пожелал удачи и сказал, что когда я вернусь, то именно мне и быть наследником всего, что он имеет.
– Хитёр старый вождь, – качнул я головой.
– Есть такое, – согласился парень, посмотрел в сторону тропы, откуда не смолкая шла пальба, и спросил: – Так что, капитан, берёшь нас в отряд?
– Беру, но законы наши ты знаешь. Они суровые и справедливые: оступился, значит, ответь по всей строгости. Пока ты с нами, подчиняйся, а надумаешь уйти, сообщи об этом заранее – и можешь быть свободен, как птица в полёте.
Во главе своих новых воинов я направился вслед за отрядом. А спустя пару часов, когда мы спустились в долину и нас догнала группа прикрытия, все окрестности накрыла сильнейшая сухопутная буря, какую я только видел в своей жизни. Мощный яростный ветер с запада принёс тёмные тучи. Сверху посыпал густой снег, температура воздуха упала до минус двенадцати градусов по Цельсию, и идти дальше стало невозможно. Предчувствуя продолжительное неистовство природы, отряд остановился на большой привал в развалинах крохотной деревушки.
Воины быстро собрали камни, подгнившие доски, поваленные деревья и в пределах старых стен смастерили несколько добротных шалашей. Зажгли костры, свежие порывы ветра ударяли по стенам, раскачивали их и пытались повалить. Люди передвигались от костра к костру только по необходимости.
Ураган продолжался больше двадцати часов. Всё вокруг было погребено под сугробами. Наконец завывания ветра стихли, воцарилась тишина, и мы начали откапываться из-под снега. Шум, веселье, шутки и дружеские подначки, отряд работал как часики, и вскоре мы были готовы продолжить путь. И когда я уже хотел отдать команду на выдвижение, раздался выкрик одного из наших караульных:
– Внимание! Человек!
Все встрепенулись и схватились за оружие. За бурей мы совсем забыли про угрозу со стороны морской пехоты Альянса, но человек был один и опасности не представлял. По белоснежному полю не шёл, а еле-еле брёл и на ходу раскачивался мужчина в распахнутом на груди камуфляжном полушубке. Наши бойцы кинулись к нему и в случае сопротивления были готовы прикончить этого одиночку. Однако человек был безоружен, соображал слабо, взгляд имел мутный и всё время мычал что-то нечленораздельное.
Сомнений в том, что вышедший к нам мужчина – вражеский боец из того отряда, с которым мы схватились на перевале, не было. Однако почему он один? Где его рота? Кто он? Зачем спустился в долину? Сплошь вопросы, на которые хотелось бы получить ответы.
Выступление в поход отложили на час. Пришельцу вкололи кофедрин, анальгин и дали парочку таблеток стимуляторов. После этого его напоили горячим чаем и усадили поближе к жаркому костру. Вот здесь-то морпех и пришёл в себя. Взгляд его стал осмысленным, он начал оглядываться, сообразил, куда и к кому попал, и попытался убежать. Разумеется, это у него не получилось, и, упав на землю, некогда крепкий и хорошо тренированный боец Альянса заплакал.