Притяжение
Шрифт:
— У вас есть вода? — спросила она вдруг. Ник казалось, что она плывет в поисках твердой опоры. Она рассмеялась.
— Что вас так рассмешило? — спросил Моран, пытаясь сохранить с ней хоть какой-то контакт.
— Да нет, ничего, — пояснила она. — Просто мысль о том, что вода могла бы послужить для меня… твердой почвой. — Адвокат выглядел растерянным. — Понятно? Вода — твердая почва.
Эрни Моран выпрямился.
— Мисс Столлингс, у нас еще много дел. Вы должны мне ответить на ряд вопросов.
— Так у вас есть вода? — повторила она,
— Извините, — отозвался Моран. — Прохладительные напитки кончились, а новые забыли купить. Могу предложить вам только воду из крана…
— Бр-р-р, — передернулась Ник. — В Нью-Йорке когда-то была такая чистая вода.
— А теперь я бы хотел продолжить разговор, — сказал адвокат с ледяным спокойствием. — Хорошо?
— Хорошо? — переспросила Ник, изображая его интонацию. — Хорошо, хорошо, хорошо. Почему это вы заговорили со мной таким покровительственным тоном?
— Ну, может быть, потому, что вы на это напрашиваетесь.
— Пошел в задницу.
— О, Боже, нет, — Эрни Моран встал и почти прокричал в ответ: — Это вы идите в задницу, мисс Столлингс, со всеми вашими выкрутасами. Какого черта вы хотите? Воды, виски, рукопожатия? Чего?
— Вот чего я хочу. — Ник встала и через голову стянула с себя платье Джоанны, позволив ему упасть на пол. — Если вы поговорите с моим психологом, то узнаете, что я наркоманка. Она так считает. — Ник была совсем голая, если не считать второй туфли. — И моим наркотиком является… вот это. Вот что я люблю делать, мистер Моран, — заявила она. Ник заметила, что взгляд адвоката прикован к ее туфле. — Хотя мне хотелось бы подчеркнуть — и это необходимо занести в протокол, — что я частично одета.
Эрни Моран отвернулся; если это была реакция на ее наготу, то явно запоздалая.
— Я думаю, мистер Моран, что со мной произошло то, что люди, сведущие в медицине, называют нервным срывом. Вы не допускаете этого? — Новый поток слез побежал по ее щекам, одна слезинка упала на голос плечо. — Кстати, — продолжала Ник с неожиданной яростью, — я не собираюсь трахаться с вами. Мне просто захотелось… уюта. Ясно?
Адвокат показался Ник похожим на тренера, которого они с Хелом видели на матче за суперкубок. Он ходил взад-вперед по комнате, проигрывая в уме все возможные варианты развития событий. Эрни Моран направился к выходу. Затем ему, видимо, пришло в голову, что оставить в своем кабинете голую женщину — это не лучшее решение проблемы. Он остановился и закрыл дверь. Адвокат стоял спиной к Ник.
Она оглядела себя сверху вниз.
— Кажется, мне лучше одеться. Да?
— Несомненно, мисс Столлингс.
— Вы советуете это как мой адвокат? — спросила она с каменным лицом. Ситуация казалась Ник забавной, и это ее успокаивало.
— А я ваш адвокат?
— Вы нуждаетесь в работе? Или ваше участие — это благотворительный жест по отношению к Джоанне?
Моран на минуту обхватил голову руками, затем повернулся и посмотрел прямо в глаза Ник. Он не бросал вызов, но
— В свое время мне пришлось пережить тяжелую внутреннюю борьбу, мисс Столлингс. Я защищал множество людей, которые… скажем так: иногда мне случалось спрашивать себя, своим ли делом я занимаюсь. Кто-то должен был их защищать, и я вообразил, что этим человеком мог бы быть я. Но дело в том… я хочу сказать, что, если у вас нервный срыв, я должен показать вас врачу.
— А если у меня нет никакого нервного срыва, если я получаю удовольствие от того, что стою перед вами голая?
— А вы получаете удовольствие?
— О, Боже, я не знаю. А вы?
— Это не имеет особого значения. Хотя должен сказать, мисс Столлингс, вряд ли нормальный мужчина стал бы жаловаться, оказавшись на моем месте.
— Вы женаты? — спросила Ник, словно бы просто из любопытства.
— Давно разведен.
— Вот это хорошо, — проговорила она. — Я не выдержала бы стресса от еще одной супружеской измены. Ведь это была супружеская измена, адюльтер? Наше время еще не истекло, мистер Моран? Я хочу сказать: мы не заинтересованы в том, чтобы Джоанна и Фрэнки пришли сюда, если я не появлюсь вовремя, не так ли?
— Как бы ни было, я думаю, что вел себя подобающим образом.
— Подобающим образом? — Ник едва сдерживала смех. — Наверное, так принято выражаться в зале суда?
— У нас осталось девять минут, мисс Столлингс, — напомнил ей адвокат, взглянув на часы.
Ник посмотрела в окно.
— Вам действительно лучше одеться.
— Хорошо, хорошо, — согласилась она, направившись к тому месту, где лежало ее платье; затем прикрылась им. — Это… на моей ноге, — пояснила Ник, деловито взглянув вниз, на свою ногу, — это след ожога. Джеффри Уайт ткнул меня сюда сигаретой, когда мы с ним занимались любовью.
Моран никак не отреагировал на это сообщение.
— Я хочу заверить вас, что не собираюсь ничего скрывать. Итак, в ту ночь я занималась любовью с тремя мужчинами. Сейчас место ожога болит, но тогда я не испытывала ничего, кроме удовольствия. Что еще, что еще… — На глаза Ник снова навернулись слезы. Она потерла глаза и посмотрела на адвоката.
— Вы… очень больны, мистер Моран?
— В общем, да.
— Вам больно?
— Уверен, что не больше, чем вам.
— Я не знаю точно, где у меня болит. А вы? Где у вас болит?
Моран показал на свою голову.
— Это влияние радиации, — пояснил он. — Раньше так не болело.
Ник подошла к дивану сзади и сняла повязку с его головы. Она склонилась над ним, слегка коснувшись грудью его плечей, и мягко поцеловала в лысую макушку.
— Это не секс, мистер Моран.
— Вот как, — сказал он и кивнул. — Спасибо, что сказали.
Адвокат развязал узелок на своей головной повязке, снова надел ее и быстро завязал новый узел.
— Если вы одеваетесь, значит, и мне пора последовать вашему примеру, — заключила Ник. Она вздохнула и стала надевать платье.