Притяжение

Нуднова Елена

– Катрин, – шёпотом позвала я.

Но она не вернулась.

Тяжёлое решение

Сказать, что признание Катрин ошарашило меня – значит не сказать ничего. Оно буквально перевернуло мой внутренний мир. Всё, что казалось прочным, вдруг стало зыбким, а невозможное превратилось в суровую реальность.

До четверга я пребывала в состоянии полубреда. Спала мало, отключаясь лишь под утро, когда мысли совсем выматывали. Во мне боролись чувства к Катрин и страх. Мы ведь почти незнакомы.

Чужая душа потёмки, кто знает, что она думает обо мне? По сути, я для неё лишь ходячий бифштекс. Но потом в моей памяти всплывало выражение глаз Катрин, и вся тщательно выстроенная логическая цепочка с грохотом разваливалась. Я не могла относиться к ней как к абстрактному смертоносному хищнику. Просто не могла.

Я решила, что необходимо хотя бы поговорить с Катрин. Где-то в глубине души ещё жила надежда, что всё это лишь розыгрыш. Мы встретимся после пары, Катрин рассмеётся и скажет, что просто решила подшутить надо мной. Конечно же, никаких вампиров не существует!

До конца лекции оставалось пять минут. Я нервничала всё сильнее. Главное, успеть остановить Катрин, ведь она может испариться меньше, чем за секунду. Значит, надо позвать её, пока студенты не начали расходиться.

Вот и звонок с пары.

– Катрин! – выкрикнула я.

Машка странно покосилась на меня, некоторые одногруппники тоже обернулись. Однако мне удалось привлечь не только их внимание. Катрин вздрогнула и сделала движение, будто собиралась рвануться к двери, но передумала. Киллерман медленно опустилась на стул.

– Тебя подождать? – в Машином голосе звучало беспокойство.

– Нет, иди, я догоню.

– Как хочешь, – подруга пожала плечами.

Наконец все разошлись, в аудитории остались только я и Катрин. Я приблизилась и села рядом с ней. От страха сердце забилось быстрее. Так, нужно успокоиться.

– Что вы хотите? – огрызнулась Катрин.

Это всего лишь защитная реакция. На самом деле ей тоже страшно. И очень одиноко.

– Нам нужно кое-что обсудить, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Даже если то, что выяснилось вчера – правда, это абсолютно ничего не меняет.

– Чушь! Это меняет всё! – Киллерман смотрела на меня, и в её глазах опять было то выражение – зверя, попавшего в ловушку.

Я протянула руку, коснулась её плеча.

– Поверьте, я понимаю вас…

– Нет, – Катрин закрыла глаза и покачала головой. – Но это нормально. Жертва не должна понимать хищника.

– Я не считаю себя жертвой. Уверена, вы не смогли бы причинить мне вред, – только бы голос не сорвался! – Ведь правда? – я заглянула в глаза Катрин.

Некоторое время продолжался безмолвный поединок наших взглядов, потом она сдалась:

– Я не стала бы. Хотя могу.

– Главное – ваш выбор. По-моему, вы не так уж опасны…

– Я очень опасна! Очнитесь! Ау! – Катрин пощёлкала пальцами перед моим носом. – Это не сказочка про добреньких вампирёнышей, которые дружат с людьми и пьют только кровь зверей. Я пью человеческую кровь. Охочусь на вам подобных,

ну почему до вас не доходит?!

Катрин выдохлась, и мне удалось вставить слово.

– Но вы же защитили меня, тогда…

– Это другое, – Киллерман потёрла виски. – Чего вы хотите от меня?

– Хочу разобраться. Вы очень нравитесь мне.

– Вот только давайте без этого. Сейчас вы боитесь.

– Вовсе нет, – поспешила возразить я.

– Боитесь, признайте это. Признайте немедленно, иначе я перестану вас уважать.

Я помолчала. Наверное, сейчас нет смысла врать.

– Да. Мне страшно.

– Вот. Это честно. А насчёт того, что я вам нравлюсь, – Катрин вздохнула. – Это отчасти моя вина. Видите ли, вампирское тело выделяет особые гормоны. Некоторые предназначены для отпугивания людей. Некоторые, наоборот, притягивают, притупляя инстинкт самосохранения. Вы почему-то воспринимаете только вторые. Это делает вас слепой, – Катрин издала нервный смешок. – За всё своё существование первый раз сталкиваюсь с подобным. Быть может, дело в том, что… – она замолчала.

– В чём? – осторожно спросила я.

– В том, что вы мне тоже симпатичны. Поэтому моё тело подаёт неверные сигналы.

Ага. Значит, мои чувства – всего лишь химическая реакция. Как и любые человеческие эмоции, если подумать. Катрин тоже испытывает влечение, но непохоже, что ей это нравится.

– И что делать?

– Сложно сказать. Сейчас я тоже нахожусь во власти эмоций и не контролирую собственный организм. Поэтому «отключить» ненужную привязанность, как по щелчку пальцев, не получится. Нужно время. Нам лучше не разговаривать хотя бы месяц. Если вы решите прекратить общение совсем, что логично, – я не буду в обиде. Если же нет… Впрочем, надеюсь, что вы сделаете правильный выбор.

– Хорошо.

– Месяц, – Катрин протянула руку, будто собираясь погладить меня по щеке. Я прикрыла веки, готовясь ощутить прикосновение замши к своей коже, и… ничего. Когда же я открыла глаза, Катрин рядом не было.

***

Катрин сдержала обещание – в институте мы не сталкивались. Это помогало сосредоточиться, а обдумать надо было много чего.

Да, умом я понимала, что мне нужно прекратить общение с Катрин. Оборвать все ниточки и держаться от неё подальше, для моего же блага. Что она, по сути, опасный монстр, существующий за счёт людей. Разум твердил одно, но вот чувства…

Без Катрин мне было физически плохо. Я почти не ела. Постоянно болела голова, прихватывало сердце, часто защемляло нервы в рёбрах. Недели две я слонялась по институту, как зомби. Учёба помогала хоть как-то отвлечься. Потом резко подскочила температура, и мне всё-таки пришлось взять больничный.

Дома я лежала в кровати целыми сутками, почти не вставая. Наташа, несмотря на нашу размолвку, ухаживала за мной. Она выгуливала Персика, не давала мне голодать и постоянно пыталась утешить, хоть это у неё плохо получалось.