Притворство
Шрифт:
Каждый вечер Десмонд звонил Энн, но ничего хорошего рассказать не мог. Эдмунд был бессилен спасти пьесу от провала, а в четверг публика выразила свое неодобрение насмешливыми криками и шиканием. Она предположила, что только профессиональная ответственность и жесткий контракт заставили их поработать неделю. Когда родители и Десмонд вернулись поздно ночью в субботу домой, подтвердилось, что она была права.
Лори тяжело вошел в комнату и бросился на диван.
— Двадцать пять лет в театре… Это
Энн поспешила к серванту и налила им два бокала.
— Мне не надо, — сказала мать. — Я с премьеры сижу на кофе.
— А мне, пожалуйста, просто виски. — Десмонд подошел и обнял ее за талию. — Хорошо было уехать.., хотя бы ради удовольствия вернуться! — С бокалом в руке он опустился на кресло. — Кажется, через две недели мы окажемся безработными.
— Почему через две недели?
— Через две недели премьера в “Маррис-театре”.
Она обернулась.
— Ты хочешь сказать, что Пол настаивает на продолжении?
— Еще как! — Десмонд поглядел на Лори. — А вы, сэр, сколько времени дадите этой пьесе?
— Одно представление, — лицо Лори было усталым и напряженным. — Поедем в понедельник со мной на репетицию, Энн, и сама увидишь. Может быть, что-нибудь посоветуешь.
— Нет! — Она села рядом с Десмондом. — Я сыта по горло и советов больше никому не даю.
— Но кто-то должен что-нибудь сделать. — Лори шлепнул себя ладонью по колену. — Проклятье, мы должны заставить Пола посмотреть правде в глаза.
— Не заводи себя, — предостерегла его Анжела. — Толку от этого не будет, а ты только расстроишься и заболеешь.
— Давление повысится, — пробормотал он. — Вот и все, чего я добьюсь, гипертонического криза!
Продолжая сердито бормотать, он позволил увести себя из комнаты в спальню. Как только дверь за родителями закрылась, Энн вскочила с места.
— Если ищешь сигареты, — сказал Десмонд, — возьми мои.
Он протянул ей портсигар, но она покачала головой.
— У меня есть.
Она нервно достала сигарету из ящичка на столе и наклонилась закурить ее от стоявшей на столике у дивана зажигалки. Когда она потянулась к ней, Десмонд накрыл ее рукой своей и безжалостно притянул к себе, не отпуская, пока их тела не соприкоснулись.
— Перестань ходить вокруг, как кошка по горячим кирпичам, — мягко, но требовательно проговорил он. — Я тебя не укушу.
Поняв, что спорить бесполезно, она поникла в его руках, а он прижался к ней еще теснее. Голос его от страсти дрогнул и стал низким.
— Боже, как я скучал по тебе! А ты скучала?
Разумеется, скучала, — вяло и бездумно произнесла Энн.
— “Разумеется, скучала”, — передразнил он. — Ты что, не можешь вложить в эти слова больше чувства?
Она извернулась в его руках и оттолкнула его.
— Я не хочу перед
— Я думал, ты постараешься полюбить.
— Я же стараюсь! — Она стиснула руки, чтобы прекратить их дрожь. — Ты обещал дать мне время. Почему ты торопишь меня?
— Чем дольше мы ждем, тем меньше ты хочешь продолжать помолвку.
— Я вообще расторгну ее, если ты будешь все время понукать меня!
— Понукать тебя? Господи, Боже мой, Энн, разве ты не понимаешь, что я чувствую? Я с ума схожу по тебе и не могу видеть, как ты мучаешься и тратишь свои душевные силы на Пола. Он собирается жениться на Сирине, и ты ничего не можешь с этим поделать.
— Если бы я действительно верила, что он ее любит, я завтра бы вышла за тебя замуж, — внезапно охрипшим голосом проговорила Энн.
— Почему ты в это не веришь? Потому что он раз или два поцеловал тебя?
Она ничего не ответила, и он запрокинул ее лицо и посмотрел ей прямо в глаза.
— Множество мужчин занимается любовью с женщинами, не имея в виду ничего серьезного. Они страстно целуют их, удовлетворяют свое желание, но это не означает любви.
Энн отодвинулась от него и, подойдя к окну, невидящими глазами уставилась в темноту. Стекло отразило ее, и она увидела себя тенью — худой, бледной, бесплотной.
— Я ни разу как следует не разговаривала с Полом с той ночи, когда он узнал, кто я, — наконец сказала она. — Именно это я и сделаю прежде, чем буду думать о браке с тобой. Я поверю только тогда, когда он скажет мне сам, что не любит меня.
— Какая же ты мазохистка! — Десмонд раздраженно встал и схватил пальто и шляпу. — Удостоверься, что он тебя не хочет, и потом возвращайся ко мне. Я буду тебя ждать, как последний дурак.
Он вышел, а она осталась посреди комнаты, дрожа от нервного возбуждения и усталости. Жестоко было так разговаривать с Десмондом, причинять ему боль, но другого выхода не было. Прошло уже много недель с того времени, как Пол узнал, что она Энн Лэнгем. Наверное, теперь он сможет выслушать ее доводы? Если он увидит и обнимет ее, он сразу поймет, что только с ней будет счастлив.
Она старалась думать об этом, когда в понедельник вошла в вестибюль “Маррис-театра” и увидела Пола, разговаривающего с Эдмундом. Это был горячий спор, и ни тот, ни другой не заметили ее, пока она не поравнялась с ними. Тогда толстяк-режиссер схватил ее за руку.
— Как чудесно повидать тебя, Энн. Я слышал, что ты можешь в любой момент улететь в Голливуд.
— Вы что-то не то слышали.
— Нет, то, — запротестовал он. — Я во время уик-энда видел Бектора, и он рассказал мне о том, что ты получила предложение.