Притворщик
Шрифт:
Саймон бросил быстрый взгляд на Джеймса.
– Думаю, никакой информации мы здесь не получим.
Джеймс медленно кивнул:
– Пожалуй, хотя кое-что я все же узнал.
Оказывается, не одному мне суждено стать жертвой Лавинии.
Саймон вздохнул:
– Теперь ясно, что искать Лавинию бесполезно. Нам лучше вернуться в клуб и узнать, что удалось обнаружить Курту и Стаббсу…
Стаббс вломился в двери грязной таверны и упал на стол, как будто у него не было сил удержаться на ногах; его взлохмаченные волосы прилипли ко лбу,
Владелец таверны удивленно вытаращил глаза.
– Не скажешь ли, кто гонится за тобой: Бог или дьявол?
Стаббс утер физиономию грязным рукавом.
– Похоже, дьявол. – Он на мгновение закрыл лицо руками. – Если бы вы только видели его! Словно ад вырвался на землю.
Вокруг него стали собираться любопытные.
– Что? Что случилось?
Стаббса била дрожь.
– Сначала вроде ничего: просто я зашел с приятелем выпить кружку пива в таком же месте, как это, только в двух кварталах к югу. Сидим мы там, и вдруг входит такой огромный мужик, каких я еще не видывал: глаза у него такие страшные, что он мог бы убить человека одним взглядом, даже если бы у него не было ножа, зажатого в кулаке.
– Ножа? – охнул владелец таверны.
– Огромного ножа, каким пользуются мясники для разделки туш. Он поднял руку и… – Стаббс грозно огляделся, и слушатели вмиг притихли. – Джик-джик – и двое мужиков свалились замертво. Тут уж все бросились к выходу, торопясь выбраться из таверны, и из-за этого началась такая давка, что дверь заклинило. – Голос Стаббса опустился до шепота, и слушатели придвинулись ближе к нему. – Это было похоже на забой свиней в свинарнике. Громила хватал посетителей одного за другим и одним махом выпускал им кишки. Пол уже был покрыт слизью и залит кровью, а он все продолжал убивать. Потом огромная лапища схватила меня.
Тут дверь таверны распахнулась с такой силой, что ветхое строение вздрогнуло, и все встревоженно обернулись. Ужасный призрак не спеша входил в дверь. Он был огромного роста, и ему пришлось согнуться почти пополам, чтобы не задеть верхнюю балку. Плечи у него были такими же широкими, как у лошади, запряженной в плуг, косматые волосы спускались на самые глаза. В кулаке его был зажат огромный нож, с которого медленно стекали на пол красные капли. Завсегдатаи таверны затаили дыхание. Никто не мог даже крикнуть.
Чудовище подняло массивные руки вверх и стало потрясать кулаками.
– А ну, кто первый? – прорычал он.
Все тут же бросились к выходу, один лишь хозяин таверны не мог сдвинуться с места, потому что Стаббс, повалив его на пол, уселся на него, допивая кружку пива, которую успел схватить в суматохе.
– Курт, ты, черт возьми, появился как раз вовремя! – Стаббс деликатно рыгнул.
– Заткнись, мальчишка. Я дал им время как следует испугаться. Не убивать же их всех, в самом деле.
– Хорошая шутка! – Стаббс довольно улыбнулся.
– А теперь оставь нас, мне нужно потолковать с мистером Джоном Суэем наедине.
– Боюсь, тебе не удастся это сделать: он потерял, сознание и вряд ли скоро придет в себя.
Стаббс поднялся, однако хозяин таверны продолжал неподвижно лежать
Потрогав его мыском ботинка, Стаббс печально произнес:
– Он, кажется, умер.
Теперь уже Курт наклонился и стал пристально вглядываться в лежащего.
– Лучше ему не умирать, иначе мне придется убить его.
Столь безрадостная перспектива мгновенно возымела действие: Джон Суэй шевельнулся, потом стал неуверенно подниматься на ноги.
Вытаращив глаза, он в ужасе уставился на грозных посетителей.
– Не убивайте меня! Клянусь, я никому ничего плохого не сделал.
Стаббс осуждающе покачал головой:
– Ведь в том-то и беда. Ты ничего не сделал с теми, кто купил у тебя твою лодку. Готов поклясться, ты отлично знаешь, что там происходило.
Суэй покачал головой:
– Нет! Я не видел свою лодку уже несколько месяцев, с тех пор как продал ее проклятому французишке.
– Какому еще французишке?
– Ну, такой худой, с тонким голосом…
Курт мрачно взглянул на Стаббса.
– Тебе не кажется, что леди Уинчелл очень подходит под это описание?
– Похоже на то. Значит, ты продал эту лодку женщине, переодетой мужчиной, и потом никогда больше не видел ее и ничего не слышал о ней, а? – Стаббс грубо ткнул хозяина заведения в грудь, и тот пошатнулся. – Ты лжешь! Уверен, ты знаешь, где эта лодка и кто сейчас на ней находится.
Некоторое время Суэй не сводил глаз с окровавленного ножа, наконец перестал сопротивляться, потом медленно опустился на единственную скамейку, которая осталась не перевернутой в суматохе.
– Ладно, я и правда следил за ней. Не такая уж хорошая лодка, но дороже ее у меня ничего не было. Это жена заставила меня продать ее и выкупить долю ее брата в этой вонючей таверне. Теперь я всего лишь хозяин пивной и только…
Стаббс закатил глаза.
– У меня сердце кровью обливается – так мне тебя жалко. Но я хотел бы, чтобы твой рассказ побыстрей двигался к концу, иначе твое сердце тоже может облиться кровью.
– Говорю вам, я не видел того француза несколько недель, а может быть, и того больше. Сначала он… то есть она появлялась тут раз в месяц, забирала кое-какие припасы и оставалась на ночь в доке. Один из парней с лодки приходил в таверну, но это был француз, и он плохо говорил по-английски. С ним был Джонни Доб – этот человек на своем ялике перевозит с корабля тех, кто хочет сойти на берег. Так вот, Джонни сказал, что экипаж на «Мэри Клер» – все сплошь французишки и они избили чуть ли не до смерти какого-то бедолагу, а потом бросили его в трюме. Больше я ничего не знаю.
– «Мэри Клер» говоришь? А в каком доке она швартуется?
– В ост-индском. Должно быть, французам пришлось заплатить кругленькую сумму, чтобы им позволили пользоваться этим доком.
– Что-нибудь еще?
– Да вот сегодня… Не знаю, может, это совсем не относится к делу…
Курт зло прищурился, и хозяин таверны торопливо продолжил рассказ:
– Сегодня я видел французишку с «Мэри Клер»: он шел по набережной с какими-то парнями. На всех были бушлаты из шерстяной байки, как будто они покинули лодку навсегда.