Притворщик

Брэдли Селеста

– Лучше скажи, что тебя сюда привело?

– Ну, я пришел… чтобы увидеть тебя и пригласить на прогулку.

При мысли о прогулке Агате сразу полегчало. Не скрывая нетерпения, она схватила Саймона за руку и потащила его на улицу.

– Давай поедем в Гайд-парк – я там еще ни разу не была. – Ей вдруг безумно захотелось хотя бы на один-единственный вечер стать девушкой, отправившейся на прогулку со своим парнем по улицам Лондона.

На улице Саймон остановил двухместный наемный экипаж, и когда они сели, Агата, придвинувшись

к нему поближе, попыталась убедить себя, что делает это исключительно для того, чтобы согреться.

– Судя по приглашениям, полученным сегодня, нам придется потрудиться. Думаю, что от музыкальных вечеров следует отказаться: я предпочитаю бывать там, где можно поддерживать разговор с гостями мужского пола. А вот танцы и званые ужины подойдут – там гораздо больше возможностей.

– Агата, неужели мы не можем хотя бы сейчас ограничиться какой-нибудь темой для разговора попроще?

– Ну в таком случае давай поговорим о нашем плане…

– Дорогая, я готов поговорить о чем угодно, только не об этом.

– Но тогда о чем же? Может быть, ты расскажешь мне еще что-нибудь о своей матери и о рынке Ковент-Гарден?

– Поскольку сегодня как раз базарный день, почему бы тебе не увидеть Ковент-Гарден своими глазами?

– О, с удовольствием!

– Тогда вперед. – Саймон высунул голову из окошка и что-то сказал вознице, после чего экипаж прибавил скорость и быстро покатил по улицам Лондона.

Глава 11

Рынок оправдал самые смелые ожидания Агаты: столько людей и такое количество самых разнообразных товаров она никогда не видела.

Огромная площадь, разделенная рядами прилавков, на которых располагались всевозможные фрукты и овощи, напоминала настоящий лабиринт, где горы фруктов и овощей перемежались с нежным товаром продавцов цветов и галантерейщиков.

Саймон, не торгуясь, купил букетик фиалок у какой-то оборванки, которая стояла у входа в церковь. У Агаты затрепетало сердце, когда он повернулся и с учтивым поклоном протянул ей цветы.

Уходя, она оглянулась и увидела, как женщина, сжимая монетки в руке, смотрит им вслед с таким видом, словно Саймой спас ее жизнь; судя по числу худеньких детишек, цепляющихся за юбки торговки, так оно и было.

Щедрый вор. Как это похоже на Саймона. Вот он снова остановился, и Агата, проследив за направлением его взгляда, увидела измазанного сажей мальчугана, который, сидя на земле, дремал, сжимая в руке огрызок яблока.

– Что? – тихо спросила она. – Что ты там увидел?

– Себя. – Саймон сказал это очень тихо, так что она его едва расслышала.

Агата снова взглянула на мальчика, на его щетки и тряпки, которые он обхватил ногами, чтобы их не украли, пока он дремлет.

– Значит, ты действительно трубочист?

– Был трубочистом. – Саймон тряхнул головой, пытаясь прогнать воспоминания. – Теперь я вырос и больше не подхожу для этой роли.

– Это

очень трудная работа?

Саймон лишь пожал плечами, и Агата, наклонившись к мальчику, осторожно прикоснулась к его плечу.

Паренек поморгал и смущенно уставился на нее.

Не думая о том, что может испачкать перчатки, Агата взяла его руку и вложила в нее сложенные бумажки. Очевидно, это были фунтовые банкноты, потому что мальчуган сначала недоверчиво вытаращил глаза, а потом взглянул на Агату почти с благоговением.

Улыбнувшись маленькому трубочисту, Агата подошла к Саймону.

– Может быть, купим что-нибудь? При виде всего этого изобилия у меня разыгрался аппетит.

Саймон остановил ее, взяв за руку.

– Сначала скажи, почему ты это сделала?

– Потому что, взглянув на него, я увидела тебя…

Вскоре Агата уже оживленно торговалась с продавцом, как будто не отдала только что знакомому мальчишке в десять раз большую сумму.

Пока они шли по рынку, Агата высказывала свои замечания о таких вещах, которые Саймон перестал замечать много лет назад. Потом он купил ей у пасечника немного сотового меда, и Агата поделилась медом с ним.

У нее вкус меда вызвал воспоминания об Эпплби, о летних днях в саду, о яблоневом меде и о том, как она каждое утро намазывала мед на кусочек поджаренного хлеба. К несчастью, сейчас она меньше всего хотела бы вернуться домой, где ее не ждало ничего хорошего. В Лондоне же ей еще предстояло так много всего увидеть, пережить, и к тому же здесь был тот, с кем ей уж точно никак не хотелось бы расставаться.

Саймон не был на рынке очень давно, и хотя здесь почти все осталось таким же, как всегда – те же звуки, запахи, знакомые с детства, – он не встретил ни одного знакомого лица. Ну что ж, ведь прошло двадцать лет, а жизнь уличного торговца коротка и тяжела.

Теперь он чувствовал себя внутренне свободным, как будто больше никто и нигде ничего от него не ожидал.

Это давало ему возможность сосредоточиться на ближайшей цели и выяснить наконец, кем же является на самом деле его новая знакомая.

– Расскажи мне, где ты росла, Агата.

– Хорошо, но только если ты расскажешь, как стал вором. – Она улыбнулась. – Ты расскажешь мне свою историю, а я – свою. – Агата протянула руку, чтобы скрепить сделку.

Саймон на мгновение задумался.

– Ладно, идет. – Он крепко пожал ее руку. – Итак, я начинаю. Однажды я спас сына одного богатого человека от похищения, и он отблагодарил меня, обучив всему, что знал сам о замках и сейфах.

– Это ты называешь благодарностью? – с сомнением уточнила Агата.

– Для парнишки, который, чтобы не умереть с голоду, целыми днями лазает по трубам, а ночью спит где-нибудь в грязном переулке, все представлялось именно так.

– А твоя мать?

Саймон поморщился, затем вздохнул.

– К тому времени у меня больше не было матери.