Притворись моим
Шрифт:
– Наверное, это невыносимо больно потерять любимого человека.
Эддисон повернула голову к Ною, желая увидеть его глаза.
– Мне кажется, – продолжил он, еще сильнее прижимая к себе Эддисон, – я бы сошел с ума от горя, случись с тобой что-нибудь.
Она почувствовала, как по коже побежали мурашки от его слов. Ной повернулся к Эддисон и тихо прошептал:
– Я люблю тебя, Смит. Невероятно сильно люблю.
На ответ в этот момент Эддисон просто была не способна. На какое-то время от признания Ноя она попросту разучилась говорить…
* * *
Проснувшись утром,
Эддисон тяжело вздохнула, уставшая от множества мыслей. Она облокотила голову на локоть, чтобы лучше рассмотреть лицо Ноя. Эти чуть приоткрытые губы, вздрагивающие ресницы, волнистая челка, которую давно следовало подравнять. Конечно, она любила все в нем. Бесспорно, Эддисон очень сильно любила Ноя.
Она улыбнулась, когда Ной поморщился от солнца, пробравшегося в комнату через приоткрытую занавеску. Руки сами потянулись к пленочной камере. Ной казался ей похожим чуть ли не на прекрасного бога в этот момент.
Эддисон сделала несколько кадров, но этого ей показалось мало. Она снимала Ноя снова и снова, пока не закончилась пленка. Чувствуя вновь накатившую волну одержимости Ноем, Эддисон выругалась, прижимая камеру к груди и часто дыша.
Взглянув на часы и убедившись, что проснулась непростительно рано, Эддисон подумала, чем могла бы заняться. Открыв в телефоне приложение с картой, где были отмечены все компании города, Эддисон отыскала фотостудию, работающую с восьми утра. «Отлично! – победно улыбнулась она. – Ной как раз встанет не раньше полудня».
Эддисон наскоро умылась, оделась в первое, что попалось под руку, и, взяв ключи от минивэна, выбежала из дома. Пока она ехала до нужного места, несколько раз замечала в зеркале заднего вида свою улыбку. Внутри нее ярким пламенем горело то волнение, которое она испытывала каждый раз, когда смотрела в глаза Ноя. Сейчас она представляла его реакцию на запланированное ею «доброе утро» и не могла сдержать эмоций. Ей хотелось быстрее претворить в жизнь задуманное.
Когда Эддисон приехала на место и застала врасплох сотрудника студии – он поделился, что не ждал никого раньше полудня и вообще никого не ждал в этом месяце – ее поставили перед фактом, что необходимо заплатить больше за срочность заказа. Она чертыхнулась в очередной раз, пожалев о том, что школа закрыта, но ничто не могло помешать ее плану. Пришлось заплатить.
Вернувшись домой через два часа, Эддисон застала Ноя все еще сопящим в подушку. Она и не сомневалась в его умении проваляться в кровати до обеда, но такая любовь ко сну все же удивляла.
Как можно тише, чтобы не разбудить Ноя раньше времени, Эддисон принялась воплощать свою задумку. Она на цыпочках ходила от угла к углу своей комнаты, цепляя к потолку нитки. Пару раз, крепко задумавшись и погрузившись в мысли, она чуть не наступила на спящего Ноя. Раз за разом ей приходилось заставлять себя возвращаться в реальность, чтобы ничего не испортить.
– Доброе
Ной, не открывая глаз, улыбнулся. Нащупав рядом Эддисон, он притянул ее ближе к себе и буркнул:
– Угораздило же меня с жаворонком начать встречаться…
– Ну, вставай же! Я между прочим уже четыре часа не сплю.
– Серьезно? И сколько сейчас времени?
– Почти двенадцать.
– Какой ужас, – промямлил Ной. – Вот бы тебе мою способность по достоинству ценить прелесть сна до обеда передать на время. Знала бы ты, какой это кайф! Мне тебя даже… жаль…
Ной снова начал проваливаться в сон. Видя это, Эддисон закатила глаза.
– Ну уж нет, Ной Кинг! Я не позволю тебе дрыхнуть так долго. Быстро вставай и попробуй оценить по достоинству прелесть раннего пробуждения… Хотя тебе это уже не грозит.
– Да ладно-ладно, Липучка!
Ной перевернулся на спину и приложил ладони к векам, приводя себя в чувства. Через минуту, убрав от лица руки, он все же смог разлепить один глаз.
Сначала не происходило ничего. Но, когда Ной увидел свое изображение на фото, висящее на нитке прямо перед его носом, сон как рукой сняло. Ной слегка привстал на локтях, с удивлением рассматривая изменившуюся комнату.
– Ч-что это, Смит?
Эддисон улыбнулась.
– Помнишь мой секретный сундук с кучей снимков, который ты случайно увидел? – осторожно начала она. – Я тогда сказала, что на тех фото только те, кого я действительно люблю.
Эддисон взглянула на комнату, увешанную снимками Ноя. Каждая фотография мерно покачивалась на серебряной нитке, кропотливо прицепленной к потолку. По меньшей мере их было штук пятьдесят. С каждого изображения исходила божественная энергетика красоты Ноя. Он был заснят с разных ракурсов, в профиль, анфас и три четверти. На некоторых фото красовались лишь его спина и макушка.
Ной протянул руку к ближайшей фотографии и аккуратно отцепил ее. Он долго рассматривал свое же лицо с россыпью редких веснушек и прекрасных родинок. Пальцы Ноя коснулись черно-белого глянца.
– Скажи честно, – Ной взглянул на Эддисон, – ты маньячка?
Эддисон ненадолго растерялась, но заметив хитрую улыбку на губах Ноя, нахмурилась.
– Это мое признание в любви к тебе, клоун!
Она хотела встать и уйти, но Ной ей не позволил. Он привлек Эддисон к себе и нежно поцеловал. Слегка отстранившись, он прижался своим лбом ко лбу Эддисон. И сидел так, тяжело дыша.
Долгую минуту никто из них не мог найти слов, но в итоге Ной все же произнес:
– Это самое прекрасное, что для меня кто-нибудь когда-либо делал… Ты невероятное чудо, Смит.
– Перестань. Это же всего лишь фото… Я не спасла тебе жизнь или не пожертвовала собой ради тебя. Сделала то, что лучше всего умею. Хотя, если бы школа сегодня работала, сама бы смогла проявить пленку и напечатать снимки. И тогда они, наверное, были бы куда ценнее…
Губы Ноя накрыли губы Эддисон, его язык настойчиво проскользнул ей в рот. От неожиданности у Эддисон перехватило дыхание.