Присяжный
Шрифт:
Прошло два часа. В доме Бьенасси все ждали новостей. Дверь на улицу оставалась открыта для всех, в зале нижнего этажа, освещенной несколькими свечами, собрались жители города. Все ждали возвращения отряда жандармов. При малейшем шуме бросались к двери, но каждый раз шум удалялся, затихал, и все возвращались к своим местам. Наконец перед домом остановился всадник. Это был жандарм. Девушки не успели задать ему волнующий их вопрос, как он торопливо осведомился:
– Еще не вернулся?
– Так вы, стало быть, не нашли его? –
Вахмистр ответил что-то невнятное и хотел уже ехать, но тут подошел мировой судья и спросил, что удалось выяснить во время объезда. Узнав судью, вахмистр сдержал лошадь.
– Пока ничего, господин де Кюрзак, – ответил он, – хотя мы тщательно осмотрели обе дороги в Салиньяк, и новую, и старую. В Салиньяке мне сказали, что Бьенасси обедал у мэра и с наступлением сумерек уехал, взяв с собой собранные им деньги. С тех пор его больше никто не видел.
Гортанс и Марион залились слезами. Все окружили бедных девушек, пытаясь вселить в них надежду. Однако в эту ночь поиски не дали результата. К двум часам ночи жандармы вернулись в город, так ничего и не узнав. По распоряжению судьи жандармам позволено было отдохнуть и с первыми лучами света снова отправиться на поиски несчастного сборщика податей.
Большая часть людей, собравшихся в доме Бьенасси, разошлась по домам. Сестры еще сохраняли смутную надежду, они как будто ожидали, что вот-вот появится их любимый брат. К утру сострадательные соседки ушли домой, а Гортанс и Марион, изнуренные усталостью, уснули на плетеном диванчике в уголке залы. Они сидели, обнявшись, голова младшей сестры лежала на плече старшей, глаза их были закрыты. Они часто судорожно подрагивали, и сон их казался едва ли не тягостнее бодрствования. Сернен, оставшийся в доме Бьенасси, осторожно встал со стула и вышел за дверь подышать свежим утренним воздухом, надеясь первым перехватывать как хорошие, так и дурные вести.
Занимался день, и хотя жители города спали глубоким сном, крестьяне уже работали на полях. Вдруг на дороге со стороны деревни раздался стук деревянных башмаков. Клерк постарался разглядеть первого прохожего. Вскоре из-за поворота появился старый крестьянин в голубой блузе и в шляпе с широкими полями, из-под которой ниспадали длинные пряди белых волос. Сернен собрался уже вернуться в дом, когда старик остановился перед крыльцом и стал смотреть то вправо, то влево, опасаясь ошибиться. Наконец он подошел к клерку и сказал, растягивая каждое слово:
– А позвольте спросить, месье, не здесь ли живет сборщик податей?
Сернен хотел бы угадать причину столь раннего визита, но ничего не смог прочесть на безжизненном и непроницаемом лице мужика.
– Здесь, – ответил он с нетерпением, – но если ты пришел по делу, то слишком рано, контора еще закрыта.
Старик в свою очередь взглянул на собеседника с беспокойством и недоверием.
– Ведь я внес все подати, – сказал он, – разве с меня
– Весьма вероятно, – ответил Сернен, – но в таком случае, любезный друг, зачем тебе сборщик податей?
Старик Нико не спешил с ответом, ему надо было опомниться от испуга, что ему грозит вторичный взнос повинностей.
– Дома ли господин Бьенасси? – спросил он наконец.
– Нет, любезный друг. Вчера он отправился в Салиньяк на ярмарку и еще не возвращался, что очень тревожит его родных.
Старик Нико молча покачал головой, а потом хладнокровно сказал:
– Так и есть, я не ошибся.
– Что ты хочешь сказать? – вскрикнул Сернен, схватив его за руку. – Ты что-то знаешь о моем дорогом начальнике?
– Знаю, только это скверная новость, – ответил старик. – Не держите меня так крепко, я не убегу. Хоть я узнал сборщика податей, но все же лучше быть уверенным в своем деле.
– Что же ты видел? Где господин Бьенасси? Почему он не идет? – спросил Сернен в крайнем волнении. – Говори, да говори же скорее, старый дурак!
Читатели наверняка не забыли, что накануне днем, когда Робертен и Пальмира чуть было не погибли от рогов бешеного быка, животное обратилось в бегство, перепрыгнуло через изгородь и скрылось в ближайшем перелеске. Рано утром старый крестьянин отправился разыскивать беглеца. Проходя через луг, он увидал человека, лежавшего неподвижно на берегу реки. Он подошел поближе и узнал сборщика податей.
– И ты уверен, полностью уверен, – спросил Сернен, – что этот… мертвый человек – господин Бьенасси?
– Если его нет дома, то я готов ручаться головой: это месье Бьенасси. И убит он выстрелом в грудь, даже рубашка на нем черна от пороха. Однако я не посмел тронуть тело, опасаясь, что меня обвинят в этом скверном деле. Я пришел объявить об этом властям.
Сернен стоял как громом пораженный.
– Великий боже, что делать? – воскликнул он с отчаянием. – Как сообщить сестрам о несчастье…
В эту минуту невдалеке показался отряд жандармов. Дав себе и лошадям несколько часов отдыха, люди вновь собрались на поиски. Вахмистр подъехал к Сернену, и тот сообщил ему печальную новость. Лицо вахмистра передернулось.
– Черт возьми, – закричал он, – это уже не шутки! А казенные деньги куда делись? Слушай, любезный, – продолжал он, обращаясь к старику Нико, – отведи нас к месту, где лежит тело.
Подозвав одного из своих солдат, он велел ему попросить мирового судью и доктора Симоно немедленно отправиться к броду для судебного расследования, а потом, обратившись к Сернену, прибавил:
– Следует предупредить бедных девиц: тело, вероятно, принесут сюда…
– Вы правы, это необходимо, но как мне сообщить им об этом?