Присяжные обречены
Шрифт:
– Ты еще раз подумала насчет радиошоу? – Он протянул ей чашку и умолк, ожидая ответа.
Уже несколько раз Рикер предлагал Джо рекламировать бизнес его брата в популярнейшей американской радиопередаче. Он уже забыл об этой рекламе, но звездный ведущий программы связался с ним лично и поднял несколько интересных вопросов.
– Я знаю, что этому парню, Зэкери, палец в рот не клади. Может, я бы и не выдержал его интервью, – Рикер расплылся в улыбке, – но ты же умнее меня!
Приняла ли она его лесть за чистую монету?
Конечно, ведь на
Он плеснул ей виски.
– Все что нужно – просто произнести несколько раз название нашей Компании по очистке места преступления и немного поболтать. Что может быть проще?
Рикер открыл упаковку и пододвинул сыр Джо – все для нее. Такого щедрого босса не найти в целом мире…
– Нет, – Джоанна отрезала ломтик ножом для бумаги, который использовали время от времени в качестве обычного ножа. – Подыщи кого-нибудь другого.
– Я пытался. Сказал продюсеру, что у меня есть пять подходящих человек. Потом мне позвонил сам Ян Зэкери и просил только тебя. Я тоже считаю это странным.
Может, ведущего ток-шоу прельстил образ горбуньи, все-таки это казалось чем-то новеньким. Но ведь программа шла по радио, а не по телевизору.
– Этому парню нужна именно женщина, очищающая место преступления. Пока они не обращались к нашим конкурентам, а у них, как ты знаешь, в штате больше баб. Я, например, никогда не слышал эту программу. А ты?
– Слушаю каждый вечер, – ответила Джо.
Рикера удивило это признание, но, с другой стороны, он всегда знал о прямолинейности Джо. Она говорила правду в глаза, хотя Рикер был почти уверен, что в ее резюме половина была ложью. Но это только придавало очарование загадке Джо, дразнило его полицейское чутье. А работа полицейского всегда значила для него больше, чем все остальное.
Прохладное дуновение ветерка с улицы разметало бумаги на столе. Каждый мускул на теле Рикера напрягся, а рука машинально потянулась к плечевой кобуре, которую он когда-то носил. На этот раз паника, охватившая Рикера, была оправданной: человек, вошедший только что в приемную, специально не задел дверного колокольчика, звеневшего всякий раз, когда открывалась дверь.
Паника передается – Джо тоже уставилась на дверь.
На пороге появилась Кэти Мэллори, одетая в длинный черный плащ в стиле старого Запада. Она напоминала гангстера с подпиской на журнал «Вог».
Малышка, вечно ты появляешься, как привидение.
Рикер улыбнулся. Он всегда был рад видеть напарницу в те редкие моменты, когда они неожиданно встречались и понимали, что им нечего больше сказать друг другу. Он так по ней скучал и каждый раз молил Бога, чтобы она больше не возвращалась.
Бедняга Джо, она даже пролила виски от неожиданности. Мэллори, великолепная, высокая и стройная, всегда вызывала в Джо противоречивые чувства. Случайно или нарочно, но его напарница всегда приходила в офис, когда здесь находилась Джо. Обидно. Для нее пребывание в одной комнате с Мэллори было почти оскорбительным.
Джо поднялась, бормоча какие-то извинения. Она даже не дожевала сыр, но ни минуты не хотела оставаться в
– Привет, Кэти!
На его приветствие Мэллори ответила ледяным взглядом, словно напомнила правила: нет никакой Кэти с тех пор как она пришла в нью-йоркский полицейский департамент. Как будто он мог стереть все воспоминания о ее детстве, о том, как она росла. Хотя приемная дочь его старого друга никогда, казалось, не была ребенком. Детство кончилось, когда маленькая бездомная девочка начала жить на улице и питаться отбросами. Рикер позаботился о том, чтобы она больше никогда не голодала. Его самое любимое воспоминание о детстве Кэти – когда он привел ее на бейсбольный матч; ей было тогда одиннадцать, и он накупил ей хот-догов и газировки. Кэти так объелась, что ее вырвало.
Еда означала любовь.
Рикер пододвинул Кэти остатки козьего сыра – все, что он мог предложить ей сейчас.
– Мэллори, – спросил он, желая исправить свою оплошность многолетней давности, – ты не голодна?
Наклонившись, она бросила на стол компьютерную распечатку. Листок приземлился на гору счетов, бланков, папок и счетов-фактур, которые вперемешку громоздились на столе. Даже не взглянув на листок, Рикер догадался, что она исполнила свою угрозу: это досье на Джо.
– Ее зовут не Джозефина Ричардс, – сказала Мэллори. – Это вымышленное имя.
– Да, да, ты меня очень удивила, – Рикер взял листок и смял его, даже не прочитав. – Может, ты не заметила, – он бросил комок в корзину, – в бумаге у меня недостатка нет. Но все равно спасибо.
Мэллори бросила взгляд на кипу бумаг на столе и еще одну кучу, которая съехала на пол. Он ощущал себя заживо погребенным под кипами бумаг. Рикер чувствовал, как она мечтала навести здесь порядок: сложить бумаги и конверты в аккуратные стопки, собрать в одно место карандаши и скрепки. Мэллори помешана на аккуратности – это самая мягкая черта ее характера.
Незаметно меняя стратегию, Мэллори устроилась в кресле. Она слегка наклонила голову и прищурила глаза – они превратились в ленивые, сонные зеленые щелки. Рикер видел, как это делал Гам, кот Джоанны, он знал, что это всего лишь уловка, чтобы усыпить его бдительность перед атакой.
– Ты не открываешь свою почту, – сказала она. – Как, ты думаешь, я об этом узнала?
Рикер не любил повторять объяснения, поэтому на этот раз он просто махнул рукой, что означало: Ладно, ладно. Письма из департамента полиции уже несколько месяцев потихоньку скапливались в его новой квартире в СоХо. Он не распечатывал их, хотя можно было легко догадаться, что они заслуживают его особого внимания: «ОТКРЫТЬ НЕМЕДЛЕННО», – гласили надписи на конвертах. Недавно под дверь подсунули конверт самых внушительных размеров, на нем аккуратным почерком Мэллори была выведена надпись поточнее: «Открой НЕМЕДЛЕННО, негодяй!»