Пристань святых
Шрифт:
— Брэд и Грег, — сказал он, — пожалуйста, поверьте мне.
Признаюсь, я всегда нуждался в любви и принятии.
Полковник холодно взглянул на меня.
— Слух дойдет до самой Калифорнии.
Ребята готовят еду на костре в тихой долине у горной речки. Они вошли в рассвет перед творением мира. Еще ни одной женщины не было создано из их плоти, которая превращается в золотой свет в лучах восходящего солнца. Фаллические боги Греции, ассасины Аламута и сам Великий Старец, на протяжении многих поколений лишенный власти женщинами-победительницами, все еще ждут на холмах Марокко, чтобы подобрать выживших…
Созвав всех ребят земли, мы научим вас тайнам магического управления ветром и дождем. Податель ветров — наше имя. Мы научим вас ездить на ураганах, гнуть пальмы до самой земли, заставлять провода высокого напряжения падать на полицейские автомобили. Мы научим вас управлять животными, птицами и пресмыкающимися, облекаться в их тела и использовать их в качестве оружия. Мы научим вас сексуальной магии, которая превращает плоть в свет. Мы навеки освободим вас из женского лона.
Дорога в южноамериканских джунглях… агент ЦРУ с патрулем из правительственных войск. Он смотрит на карту и курит сигару.
— Что здесь за район?
— Страна Свободных Парней, синьор.
— Эти Свободные Парни — какое-нибудь политическое движение?
— Не совсем… С их племенем у нас заключено перемирие. И если мы сейчас войдем на их территорию, мы нарушим его условия, синьор.
— А какие у них отношения с партизанами?
— Ну, конечно, они им иногда помогают, ведь и те, и другие — изгои.
— Преступная солидарность воров и головорезов? Помогай, прячь, выполняй роль проводника, так? Ну, что ж, давайте посмотрим.
Лицо агента ЦРУ крупным планом, его голова сжимается до размеров апельсина, маленькая сигара торчит из уголка рта…
В Марокко парни на роликовых коньках и на велосипедах оккупируют огромные пустые пригороды Касабланки, здесь находится старый каток со сломанной крышей. Свет полуденного солнца… Ребята сидят на длинной скамье и возятся с разными приспособлениями для своих коньков, а также ремонтируют арбалеты и кинжалы. Один мальчишка работает над длинным охотничьим ножом с восемнадцатидюймовым лезвием. Он прилаживает к нему рукоятку из железного дерева со стальным набалдашником. У ножа идеально острое лезвие. Другие ребята в полном молчании окружили его. Нож переходит от одного к другому.
Спокойные внимательные юные лица в хижинах в джунглях, в разрушенных подвалах, в горных пещерах. Ребята куют, затачивают и закаляют свои восемнадцатидюймовые лезвия. Они становятся стандартным оружием для всех Свободных Парней. И вот его создатель надевает коньки и начинает вращаться в самом центре катка, все быстрее и быстрее… вокруг катка на шестах — мускусные дыни. Он рассекает их на две части, и вновь он уже в центре, подпрыгивает высоко в воздух, размахивая ножом в диком танце дервишей, издает крик — призыв к атаке.
Свободные Парни бросаются вниз по склону холма.
У каждой группы Свободных Парней существует свое разведывательное подразделение, которое также выполняет задания по саботажу и уничтожению врага у него в тылу. Состав этих групп постоянно меняется: те, кто выполняли разведывательные функции, переходят в боевые подразделения и наоборот. Официант, кондуктор в автобусе, посыльный, поваренок — все
Парни на роликовых коньках устраивают засаду грузовику с солдатами, подвесив шестидесятифутовый телеграфный столб на цепях. Они скатываются с ним по склону холма и ударяют им в грузовик, опрокидывают его, окружают и превращают солдат в окровавленные хлещущие кровью обрубки. Я обошел поток крови в том месте, где минуту назад была голова, вытащил пистолет сорок пятого калибра, чтобы добить раненого, но наш руководитель, бледный с металлическим отливом датчанин сказал:
— Не расходуй зря патроны. Воспользуйся ножом.
Катятся отрезанные головы, обезглавленные тела дергаются и замирают. Мы собираем оружие.
На экране старинная книга с золоченым обрезом… золотыми буквами надпись «Свободные Парни»… холодный весенний ветер листает страницы… из книги вылетают иллюстрации…
Юноша в одних плавках несется вниз по горной тропе на краю пропасти, к плечам у него прикреплены крылья на автожире… он прыгает в пропасть и медленно плывет в туманной дымке над долиной, над звуками бегущей реки, отдаленным лаем собак…
Парни на планерах с камуфляжем в виде крыльев на розово-золотом закате, с голубыми лазерными винтовками, распускающими вокруг лучи света…
Парень на роликовых коньках, совсем голый, кроме голубого стального электронного шлема, покачивается, прижав ноги к груди. Его прямая кишка превращается в пульсирующую розу из плоти, тело становится прозрачным, тонкие известковые нити кораллов вдоль позвоночника, пульсирующие жемчужины желез… Парень остается прозрачным, но становится все более насыщенного цвета, делаясь лиловым, и наконец в момент оргазма его тело начинает переливаться всеми цветами радуги…
Два маленьких мальчика пустыни, худые, как песчаные лисицы, трахаются на четвереньках при свете костра. Они визжат и лают, а уши у них дрожат, когда они кончают на фоне темно-синего неба со звездами, похожими на увядшие гардении… Парни на роликовых коньках спускаются с холма под градом пуль, которые с воем пролетают по улицам мимо них… восемнадцатидюймовые ножи и голубые стальные шлемы мерцают на солнце… рты приоткрыты, глаза сверкают…
Прекрасные больные дети Бубу стоят у черной лагуны…
Парни из сновидений в фильме 1920 года со спущенными штанами на пустынном участке земли… хрупкие создания тусклого рассвета…
Как я уже говорил, выжившие после террора полковника Дрисса создали первую колонию Свободных Парней. Они прятались в развалинах полицейских бараков без крыши, и ребята на рассвете и закате каждого дня мастурбировали перед фотографиями, приколотыми к стене, так, как будто читали молитву. И вот однажды во дворе перед бараками появился юноша. На нем были голубые плавки и реактивные коньки с крылышками Меркурия. Ребята, которых он застал во время мастурбации, повернулись к нему, зажав члены в кулаке. Он равнодушно взглянул на них и улетел прочь. У него за спиной поднялся сильный ветер, который сорвал фотографии с обшарпанных стен их жалкого пристанища, а их одежду-с веревок во дворе. И там, наверху в небе в чьих-то штанах запуталась «САМАЯ ОБНАЖЕННАЯ ДЕВУШКА ШВЕЦИИ». Мы кричали и смеялись, пока не выдохлись совсем и не упали голыми кучами на землю.