Пришлые

Гутеев Виктор

— Когда наткнулись на Гарду, одну такую жахнули шокером и отправили в национальный институт для исследований. У этой твари хватило ума прожить там три месяца, ни разу не оскалившись. По окончании исследований зверушку определили в центральный смотровой питомник. В первый же день она оказалась на свободе, представ во всей красе. Погибло более двухсот человек, из которых половина — персонал питомника, по инструкции имеющий при себе средства защиты. И знаешь, сколько этой «зверушке» понадобилось времени на все про все?

Алексей

молчал.

— Семь минут.

— А средства защиты?

— Кто-то не успел применить, кто-то не попал, кто-то попал, да не туда, куда надо.

— Не понял?

— Хитиновый панцирь этой твари лёгкие стрелковые системы не пробивают. Мгновенная регенерация тканей делает это чудовище практически неуязвимым. Есть два способа его прикончить — или развалить на куски, или поразить в мозг через глазное отверстие или открытую пасть. Так нас учили. — Ворстон испытующе посмотрел на Алексея. — Слышал, ты хорошо стреляешь?

— Из вашего оружия великолепно стрельнёт и обезьяна.

— Нет, Лёша, нашу винтовку можно засечь по колебаниям. Из неё стрелять нельзя.

— То есть ты предлагаешь мне выйти и застрелить монстра, убившего двести вооружённых мужиков? Из этой хлопушки?

— Я не предлагаю, я приказываю.

— Если посмотреть шире, то нам крупно повезло. — Алекс то ли шутил, то ли решил неудачно подбодрить товарища. — Любой зоолог сочтёт за счастье понаблюдать за саканом. А встретить его с потомством, да ещё в горах — вообще редкая удача.

— Да ты что? — всплеснул руками Алексей. — Удача? Может, тогда выйдешь, выразишь им своё признание? А заодно попросишь отойти в сторонку и позволить нам пройти.

— Стреляй в глаз. От тебя требуется один точный выстрел, как на полигоне. — Ворстон указал на небо. — Давай, Вольнов. Темнеет.

Алексей молча снял амуницию, отдал винтовку Алексу, взвёл курок пистолета. Долгим взглядом посмотрел в глаза обоим.

— Ну, вы приколисты.

С этими словами он вышел из укрытия и открыто направился в сторону животных.

Детеныш даже не поднял головы, зато мамаша быстро проявила к Алексею живейший интерес.

Таких отточенных, сбалансированных движений он никогда не видел. Животное не прыгало, не ползло, оно будто перетекало с места на место. Двигаясь короткими зигзагами, сакан за несколько секунд сократил расстояние вдвое. Растворившись в одном месте, животное тут же появлялось на десяток метров ближе. В момент движения зрение фиксировало лишь расплывчатый контур, двигавшийся с невероятной скоростью.

Алексей неуверенно поднял пистолет и замер. Впервые в жизни, держа в руках оружие, он не был уверен в успехе. Сомнения росли по мере приближения сакана. По сути, стрелять было не во что. Тех коротких мгновений, на которые зверь замирал между рывками, катастрофически не хватало.

— Надеюсь, кто-нибудь меня прикроет! — ни к кому конкретно не обращаясь, в полный голос крикнул он. — Слышите меня? —

добавил он, прекрасно осознавая, что делает это с целью прогнать липкое чувство страха, растущее по мере приближения сакана.

Тишина. Вокруг всё замерло. Застыл ветер, весь день давивший на уши. Больше не падали гремящие камни. Даже ручей, верный спутник дня, перестал подавать признаки жизни.

Расплывчатый контур вновь приобрёл чёткие очертания. Поняв, что дальше медлить нельзя, Алексей выстрелил. Куда попала пуля, он не увидел, зато хорошо рассмотрел, как узкомордая фурия, мигом преодолев оставшиеся метры, с ходу ударила головой ему в грудь.

От мощнейшего удара перехватило дыхание. Ноги оторвались от земли, и Алексей показался сам себе выпущенным из пращи снарядом.

«Джи-Ай 14: Жилет индивидуальной защиты: Активная многослойная ткань: Уплотнение защитного слоя ткани происходит пропорционально силе внешнего воздействия».

Алексей и сам не взялся бы объяснить, почему в тот момент, когда его тело, находясь в стадии свободного полета, преодолевало метр за метром, в голове всплыли строки описания бронежилета, одетого поверх комбинезона. Ясно было одно — только, что жилет спас его от тяжёлого увечья.

От удара о землю он едва не лишился сознания. Приложился затылком о камень, в глазах потемнело. В следующее мгновение в грудь Алексею упёрлись передние лапы, а над головой нависла узкая вытянутая морда.

На мгновение их взгляды встретились. В чёрных бусинках безжалостных глаз зверя Алексей прочёл приговор. Сакан открыл утыканную иглами зубов пасть и, словно змея перед прыжком, отвёл голову для решающего удара.

Что-то мелькнуло, лицо Алексея оросило влагой. Готовый вцепиться в горло зверь сдавленно взвизгнул и пошатнулся. Только тогда Алексей заметил стремительные искры, вгрызающиеся в голову и шею сакана.

Алекс и Ворстон били в упор. Алексей видел, как пули, кроша хитиновые пластины, с чавканьем входят в сильное тело, вынося наружу дымящиеся куски окровавленной плоти. Один глаз зверя лопнул, из пасти летели кровавые хлопья, перебитая челюсть повисла на белой жиле. Судорожно перебрав лапами, что превратило чехол жилета в тряпичные клочья, сакан завалился рядом с Алексеем. Уже находясь на грани издыхания, обуянный жаждой убийства зверь по-прежнему не оставлял попыток дотянуться до столь близкой жертвы.

Расстрел продолжался почти минуту. Алекс и Ворстон не успокоились, пока не разделали трёхметровое тело напополам.

— Снайпер долбаный, — ругался Ворстон, глядя на распластанного на камнях Алексея, — теперь я и гроша ломаного не дам за наш успех.

Он с опаской посмотрел в тускнеющее небо, скользнул напряжённым взглядом по горным вершинам.

— Вставай, чего разлёгся. Пора убираться отсюда.

— Нашёл снайпера, — вставая, буркнул Алексей, — вышел бы сам и стрелял, раз такой умный.