Пришельцы
Шрифт:
– Надо показать их ученым мужам твоего профиля, – порекомендовал он. Тем, кто часто ездит на конференции, симпозиумы. Меня интересует, есть ли здесь зарубежные светила-атомщики. Если есть – полную информацию. – Сделаем, – пообещал физик. – Но я никого тут не узнаю…
– Пусть это сделает кто-нибудь другой, – перебил полковник. – Ты полетишь в Питер.
Он еще раз перебрал снимки и взгляд неожиданно зацепился за портрет мужчины с черточками на высоком лбу.
– Погоди, а что это у него? – неожиданно для себя вздрогнул Заремба и боль в желудке мгновенно пропала.
– Не знаю, – пожал плечами Меркулов. –
– Нет, это хорошее качество печати!На лбу у него кровеносные сосуды в форме буквы «V». Похоже? Латинской «V»!
– Похоже, – без интереса бросил физик. – Когда мне вылетать в Питер?
Заремба вскочил и скорым шагом, как недавно Меркулов, забегал по кабинету.
Потом сел за стол, сгреб в кучу газеты.
– Что ты спросил?..
– Когда мне в Питер?
– Сейчас, – полковник глянул на часы и ткнул клавишу селектора. – Я объявил «Грозу». Возьмешь под полный контроль атомную станцию, остановишь эксперимент.
– А кто… будет руководить операцией? Вы или Выхристюк?
– Ты! Сам! От начала до конца!
– Но обычно же Выхристюк… Там же будет…
– Отставить!
– Что же вы?.. Там же начнется скандал!
Полковник потряс головой, взял себя в руки, переходя на цыганский тон:
– Рома! Дорогой! Если ты в состоянии усмирить ядерную реакцию, какой-то драный скандал чиновников уж всяко усмиришь!.. А к утру и я прилечу, займусь этой фирмой. Интересная фирма! Должно быть, совместная. Например, с внеземной цивилизацией. Кое-что проверю и прилечу.
Дежурный опер доложил, что «Гроза» собралась и готова к действию.
Заремба выключил аппарат и уловил в воздухе запах озона…
Наверное, аэродром для бывшего пилота Леши Ситникова вызывал тоЗтько положительные эмоции и приятные воспоминания. Но вжившись в роль бойца незримого фронта, став агентом, он научился сдерживать себя, хотя в докладе его чувствовался неукротимый восторг.
– Нашел я, где они «логово» устроили, – сиял Витязь. – Вентиляционную шахту нашел!
Наземных сооружений нет, за исключением ангаров, но и они закопаны в сопки. Там пусто и сыро, стены блестят…
Все облазил за ночь, полез на сопку, чтобы день пересидеть, и чую, откуда-то жареным кофе напахнуло… Выход шахты замаскирован камнями, – он указал точку на карте. – Все они здесь! В сопке скорее всего бывший командный пункт, туда сходятся все коммуникации! Наши умели маскировать мимо пройдешь и не заметишь: сопка как сопка, даже трава нигде не примята. Если бы не кофе….
– Охранная сигнализация есть?
– Видеокамер я не нашел пока, но ночью аэродром сияет, если смотреть в прибор ночного виденья. Вдоль всей полосы и рулежных дорожек инфракрасные излучатели. И «логово» все освечено! Фейерверк!
– Солнечных батарей на полосе, конечно, уже нет?
– Ни одного осколочка. Все успели прибрать.
– Как же ты выходил на полосу, если все освечено?
– Ночью же гроза была, дождь, – объяснил бывший пилот. – Так сверкало!
Я и рискнул. Все равно у них помехи были, да в таком ливне и камеры ничего не снимут. А солнечные батареи они подключают к кабелям посадочных огней. Самих фонарей-то нет, но разъемы сохранились, и видно, что ими пользовались. Один так обгорел, когда батареи замкнуло. И трава вокруг обгорела.
– Значит
– Не бойся, я их не спугну…
– Я не этого боюсь. Не хочу рисковать тобой.
Витязь заблестел глазами, не сдерживая чувств.
– Накрыть их надо, Петрович! Пока не разбежались! Кто их знает, что у них на уме?
– Вот когда узнаем, что у них на уме, тогда и накроем! – успокоил Поспелов. – Пока наблюдай и все.
– Да, сегодня я наблюдал одну любопытную вещь, – вспомнил бывший пилот. Когда шел на встречу… Смотрю, на волоке стоит «УАЗ», это километра четыре от аэродрома. Знакомая машина, с метеостанции. В кабине никого. У меня время было, так я тормознулся там на полчаса. Гляжу, выходит женщина с корзинкой лисичек доверху. Села и уехала. Я на метеостанции всех знал, а такой женщины никогда не видел. Потом, какой смысл ехать в такую даль за грибами, когда их на Одинозере – косой коси?.. Петрович, эта баба интересная. Чего она тут рыщет? Что ей надо? Ты проверь-ка метеостанцию.
– Обязательно проверю, – серьезно отозвался Георгий. – Там новый начальник объявился. Может, она и есть?
– Не знаю… Но у меня осталось неприятное ощущение.
Его ощущениям можно было верить, и потому Поспелов сразу же после встречи отправился на Одинозеро. Ехал по карте, ибо ни дорог, ни волоков в этой части «бермудского треугольника» не знал.
Он старался быть объективным, не поддаваться чувствам, однако мозг постоянно буравила одна и та же мысль – кто устранил пленного «дракона»? Слишком нереальным казался тот факт, что от начала и до конца за ним была установлена слежка, и этот невидимый соглядатай, улучив момент, когда возле машины с «тапером» никого не будет, впрыснул яд. Зачем? Когда можно было спокойно похитить его из «нивы» и унести куда угодно, ибо Поспелов вернулся к машине только спустя час. Если «драконы» выносят своих мертвых, то живого они бы утащили обязательно. Не было никаких преград в тот миг, и всякий наблюдатель непремейно воспользовался бы случаем.
Георгий не хотел делать никаких выводов относительно Рима, однако не мог избавиться от давящих на него фактов. Храбрый, независимый и опытный агент вдруг испугалась, оказавшись на метеоплощадке, внутри голографического фильма ужасов, показанного здесь недавно… И испуг был какой-то неестественный. А теперь еще ездит за добрых сорок километров собирать лисички к заброшенному аэродрому.
Этих самых лисичек ни в машине, от капота которой исходило горячее марево, ни на кухне у Рима не оказалось. Поспелов не был раньше в домике начальника метеостанции.
– Неплохо устроились! – оценил он, разглядывая обстановку. – Очень даже уютно!
– Это с вашей точки зрения, – усмехнулась Рим. – Казенная мебель не может создавать уют.
Она была в маечке и спортивных брюках – не успела переодеться после поездки за грибами и сделала это, когда резидент пил на кухне квас из морошки. Появилась из комнаты в джинсах и белой шелковой блузке, свободно спадающей с плеч.
– Может быть, вы хотите есть? – поинтересовалась она.
– Нет, спасибо! Жарко, по дороге пил из лужи, – признался Георгий. А квас просто великолепный! Когда же вы успели набрать морошки?