Приручитель 2

Уютный перестук колес по рельсам, постепенно убаюкивающий любого путешественника по железной дороге, сейчас был совершенно не слышен за людским гомоном. Артур, сидящий на жесткой деревянной скамье и прижатый к окну плечом Ари, до сих пор не мог понять, как он дал уговорить себя поехать в общем вагоне третьего класса и с тоской думал графе Комаровском. Вернее, о его вагоне.

Его Высокопревосходительство наотрез отказался соблюдать предложенное Хетем и Ари инкогнито. Старик, весьма твердо заявив, что не будет прятаться и предпочтет привлечь все внимание к себе, если уж принца безопаснее скрыть, путешествовал

с дворянским размахом, арендовав себе целый вагон первого класса. Вокруг графа мгновенно образовалась толпа прихлебателей из мелкой знати, командировочных офицеров и государственных служащих. С треском распечатывались игральные колоды, росли горки золотых и серебряных монет, под потолком клубами вился сигарный дым, рекой лились вино и коньяк.

А будущий повелитель мира мирился с подкатывающей от тесноты и витающих в воздухе ароматов дурнотой. Запахи были хуже всего: отвратительная смесь перегара, немытых тел, старой грязной одежды и чего-то очень кислого заставляла пожалеть, что у Артура вообще было обоняние. Конструкция вагонов предусматривала только маленькие и узкие форточки под самой крышей, что никак не спасали ситуацию, разве что не давали умереть от удушья.

– Старайтесь не обращать внимания, хозяин. – Ари нежно погладила запястье Артура, и тот с благодарностью принял прикосновения ее прохладных пальцев. – Эти временные неудобства необходимы, потерпите.

Приручитель молча кивнул, неохотно соглашаясь с правотой своей каддэи. К тому же его девушки тоже пожертвовали немалым. Если Иззи просто уменьшилась в размерах и устроила уютное убежище в нагрудном кармане, то Ари с Хетем пришлось серьезно поработать над своей внешностью. Исчезли прекрасное белое платье Лучезарной и богатое алое кимоно кицунэ, им на смену пришли бледно-коричневые крестьянские юбки, уродливые ботинки с деревянными подошвами и черные косынки. Едва заметные мазки пудрой и тенями убрали утонченные черты и «поправили» глаза. Ари клялась, что не использовала магию, чтобы не привлекать к себе внимание, но Артуру их преображение казалось настоящим чудом. На него смотрели еще молодые, но уже уставшие от жизни лица простых русских женщин. Разве что в чертах Ари еще угадывалось что-то иноземное, но после ее ухищрений с косметикой это можно было списать на некую долю восточно-русской крови.

Из-за необходимости сохранять инкогнито возникло еще одно неудобство – большую часть соседней скамьи занимала троица крупных волколаков, служивших вместо чар для отвода глаз – шумные, заметные, они отлично перетягивали внимание на себя, делая скрывающуюся троицу совсем неприметной. Несмотря на то что они, конечно, были в человеческом облике, Артур ощущал мускусный запах волчьей шерсти. Ари заверяла, что дело в его собственном даре, мол, он так сообщает хозяину о каддэях поблизости.

– «Комаровский вот себя никак не ограничивает и не переживает за инкогнито, он говорил, что при нем нас не посмеют тронуть», – мысленно вздохнул Артур.

– «Не стоит столь слепо доверять графу», – ответила Хетем, не размыкая губ. Со стороны казалось, что девушка целиком поглощена зрелищем проносящегося за окном густого леса. – «Он ничем не отличается от других людей, разве что гораздо беспечнее многих и привык действовать напролом. Соблюдай осторожность, если хочешь дожить хотя бы до трона».

– «Чем он заслужил твое недоверие?», – удивился приручитель, которому действия старика всегда казались правильными и идущими ему на руку.

– «Помнишь, как он бросил нас на вокзале в Мозыре? Просто взял и растворился в воздухе, фактически

обрекая на гибель».

– «Он поспешил на помощь солдатам…»

– «Верно. То есть горстка обычных людей для него важнее тебя, наследного принца, которому он поклялся в верности, – Хетем особенно подчеркнула последнее слово. – Почему же ты думаешь, что в похожей ситуации он поступит по-другому?»

Артур не нашелся, что ответить. До этого момента поступок Комаровского казался ему вполне логичным: в конце концов, приручитель не лыком шит, в отличие от обычных солдат без дара. Но ведь, если подумать, для империи его жизнь была гораздо важнее!

– «В первую очередь ты всегда должен думать о себе, иначе тебя очень быстро сожрут», – печально добавила Лучезарная.

– «О нас, – машинально поправил ее юноша, любуясь вспыхнувшим румянцем девушки. – Мы теперь друг без друга никуда, помнишь?»

– «Забудешь тут», – странным тоном ответила смущенная каддэя.

– «Дылды, хватит уже звенеть, дайте поспать!» – недовольно вклинилась в беседу Иззи.

Артур с трудом сдержал смешок, знаком попросив остальных помолчать. Фея всю дорогу до Минска лечила раненых, поддерживая жизнь в самых тяжелых. Сев на поезд до Питера, она забылась мертвым сном, изредка пробуждаясь, чтобы потребовать еды и питья.

Слова Хетем заставили Артура всерьез задуматься. В казавшемся надежным плане с каждой секундой все отчетливее проступали толстые белые нити. Они оставили армию в Минске, взяв только волколаков, – Комаровский наотрез отказался входить в Петербург на штыках. Граф собирался устроить принцу встречу с высшим дворянством и, заручившись их поддержкой, свергнуть отцеубийцу. По мнению старика, письма вполне должно было хватить в качестве доказательства, но что, если граф ошибается? Что, если гербовой печати на письме и поддержки Комаровского окажется недостаточно? Артур входил в большую игру в роли опоздавшего, возможно, ставки уже сделаны и вовсю крутится шарик рулетки, выбирая, кому возвыситься, а кому пасть.

Приручитель вопросительно посмотрел на Лучезарную, но та едва заметно покачала головой и показала глазами на карман. Юноше оставалось только тяжело вздохнуть и в очередной раз перевести осторожный взгляд на других пассажиров.

Публика в вагоне подобралась на редкость разношерстная. Большую часть мест занимали простолюдины, бывшие крестьяне, отправившиеся в столицу за лучшей долей. Как до этого пояснила Хетем, их ожидала тяжелая работа на фабриках, по четырнадцать часов в сутки с одним выходным раз в десять дней и бесплатной водкой. Вот и сейчас по мужицким рядам вовсю гуляли бутылки с ней, родимой, и еще больше пустых сосудов, дребезжа, перекатывались по грязному полу, постоянно врезаясь о тела наименее стойких. Главный бич России – повальное пьянство – сохранился и в новом мире.

Далее кучковалась бедная интеллигенция: простые купцы, чиновники и конторские служащие. Они предпочитали скрашивать досуг газетами и вонючими папиросами, но некоторые нет-нет, да прикладывались к флягам. Неспешно велись разговоры: о войне, политике и ценах на хлеб. Первый шок от убийства царя схлынул, и народ вернулся к более насущным и вечным темам для сплетен.

На скамейках у самого выхода наиболее вольготно расположились невесть как оказавшиеся в общем вагоне солдаты. Серые шинели и винтовки отпугивали людей. Молодой и вихрастый паренек играл на губной гармошке незатейливые мотивы, по рукам точно так же гуляла купленная у фабрикантов бутылка, но в меру – лейтенант ехал в соседнем вагоне и мог нагрянуть с внезапной проверкой.