Приручить Генерального
Шрифт:
Нееет!
Только не эта женщина!
Мне захотелось спрятаться под одеяло, чтобы она меня не опозорила.
Но прятаться под одеяло от мамы, когда тебе тридцать с лишним лет, это такое… Поэтому я просто прикрыл глаза и притворился, что сплю.
Сердитый стук подошв замер возле моей кровати.
— Ростислав, ты не спишь, у тебя ресницы дрожат! — произнесла строго.
Приехали, блять.
— Здравствуйте, мама.
— Здравствуй!
Она хотела поставить сумку на тумбу, но огляделась, поморщилась и передумала. Видно, стандартная
— Как чувствовало материнское сердце, что прилететь стоило. Как чувствовало! — покачала головой, цокая языком. — Без меня здесь не обойтись!
Ну началось…
Как хорошо было, когда мама решила переехать жить за границу. Сестра и племянники под пресс попадали знатно, плюс врачи больницы, в которой лежал на лечении отец.
И я им всем не завидовал, но был рад. Ведь мама искренне считала, что они там, без нее, никак не справятся!
НИ-КАК!
Разумеется, я поддерживал ее стремление держать руку на пульсе семьи. Когда эта рука и всевидящий глаз находились за бугром!
Но какого-то черта ей приспичило прилететь сегодня.
Внезапно…
Я собирался устроить на выходных семейный поход в ресторан, договорился. Мама планировала объехать с визитом своих сестер, братьев и проведать их. Читай, закошмарить.
Но вместо этого в ее поле зрения внезапно попал я — идеальный во всех отношениях сын. Идеальный, но провинившийся.
— Ростислав, знай. Я этого не одобряю!
— Чего именно?
— Разгульного образа жизни, разумеется. Я навела справки, тебя привезли из злачного места. За ним закрепилась дурная слава и плохая репутация. Там водятся наркотики, ошиваются скандальные личности и… путаны, — брезгливо скривила губы. — Одна даже увязалась за тобой в больницу. Ты был ее клиентом, что ли? Я заплатила, сказала, чтобы она помалкивала или ей не поздоровится. Но в ответ… — второй подбородок мамы возмущенно заколыхался.
— Так, стой. Ты… Что сделала? Кому заплатила?
— Рыжей путане! — вздернула нос мама и полезла за салфеткой. — В ответ она швырнула мне деньги в лицо. Я оскорблена до глубины души. Обязательно позвоню Раевскому, чтобы пробил все на эту дешевую девицу и наказал хорошенько. Отбросы общества должны знать свое место…
Едва не ругнулся: еб твою мать, Дубина! Потом осекся. Да вот же она, почти причисленная к лику святых, правая всегда и во всем — мама!
— Боже, мама. Мама, зачем вы приехали…
— Как это? — заклокотало возмущение. — Ростислав, ты не рад видеть маму? Я для чего тебя целые сутки рожала? Ночей не спала, вот этой грудью до двух лет кормила, — подхватила объемную грудь. — Чтобы потом вот это услышать? Ростислав, ты разбиваешь мне сердце! Совсем от рук отбился после того, как отец слег…
— Мама, вам не стоило приезжать в больницу из-за пустяка, вот и все.
Я сел на кровати. Мама подскочила и попыталась уложить меня обратно.
— Лежи, я уже договорилась о госпитализации в приличную клинику. Не вставай. Ростислав, у тебя сотрясение!
— Ерунда! — отмахнулся.
В
— Мама лучше знает. Не спорь!
Дверь палаты кто-то осторожно поскреб, в открытом проеме прошмыгнула рыжая грива.
Марфа?!
Глава 26
Глава 26
Дубинин
Я обрадовался появлению Марфы. Несмотря на то, что чувствовал себя откровенно хуево и недовольно признал мамину правоту: лучше отлежаться.
— Я на минуту, — предупредила Марфа.
Быстрым шагом пересекла палату, обогнула маму по большой дуге и опустила на тумбу телефон и портмоне.
— Это выпало у тебя из кармана в клубе во время драки.
В глаза Марфа не смотрела, только в район кадыка, усиленно избегала взгляда со мной. А я по ее мордашке понял, что она плакала. Видно, долго плакала. За окном уже светло, но ее глаза до сих пор опухшие.
Видно, я… перегнул. Почему с ней срываюсь?
— Ростислав, пересчитай наличность и проверь банковские карты. Имея твои карты на руках, с них могли оплатить кучу всего! — подала голос мама.
Или тут не только я, но и моя мама хорошо постаралась, а? Я-то знаю, какой она иногда бывает невыносимой, вот и сейчас…
— Мама, вам лучше помолчать, — сказал я одновременно с тем, как она повысила голос, заявив:
— Честные путаны — большая редкость.
— Мама, вы…
Но тут меня уже звонко перебила Марфа и один ее острый взгляд схлестнулся как удавка, замолчала даже моя мама.
— На одну честную путану приходится по тысяче лицемерных пуританок. Надеюсь, не надо объяснять, за какой из масок скрывается настоящее блядство и мерзость! — ответила Марфа и вышла, гордо вскинув шевелюру.
Едва за ней закрылась дверь, как мама проглотила ком и вскинулась:
— Ты видел? Видел, Ростислав? Ах, до чего дерзкая, приканавная шалашовка… Заметил, во что она одета? Вернее, во что не одета? Под халатом — голая, сетка не считается…
Горло перехватило колючей проволокой. Так много эмоций внутри и четкое ощущение, что все пошло неправильно. Не так, как надо.
Нужно все исправить.
Кажется, я накосячил.
И, даже если я накосячил меньше, чем кажется, мне только за мамины слова извиняться придется.
— Раевский? Спишь? Так протирай глаза свои, пока погоны не слетели… — заголосила мама.
Уже успела позвонить другу семьи, полковнику Раевскому — старому другу семьи. Надвигается реальная катастрофа, и если маму не остановить, быть беде. Я резко поднялся, в глазах сильно потемнело. Я преодолел тошнотворную слабость и сильное головокружение, встал, отобрав у мамы телефон, бросил в динамик:
— Дядь Саш, здрасьте. Да, это Ростик. Все хорошо. По тревоге отбой, мама решила немного подстраховаться. Все под контролем… Приглашение в ресторан получили? Отлично, там и увидимся… — убрал телефон.