Принятие
Шрифт:
А еще Гарри понравился вредный ангелочек, которым очнулся Драко. Они вместе провели вечер в больничном крыле, и для гриффиндорца их общение оказалось странным и незабываемым. Особенно когда блондин успешно заставил уступить обоих несгибаемых экс-слизеринцев - Северуса Снейпа и Люциуса Малфоя! А когда ему исполнилось три-четыре года, он был точно таким же? Гарри вспомнил о фотографиях. Наверняка...
Если бы ему до начала каникул сказали, что он будет невероятно счастлив от того, что провел вечер с родителями - Северусом Снейпом, его вечной Немезидой, и вроде бы погибшим крестным, а так же с Малфоями,
В конце концов он все же попросил разрешения покинуть это стерильное, слишком часто посещаемое им место. А поскольку оба юноши к этому времени оказались физически здоровы, мадам Помфри согласилась, только велела Гарри позаботиться о его вейле, из предосторожности изъяв палочку слизеринца. Дамблдор тоже согласился, что пока Драко находится в состоянии регрессии, гриффиндорец должен помогать ему. А тот и не стал сопротивляться, ведь сейчас для него это оказалось единственным шансом остаться рядом и, когда он снова станет нормальным, поговорить с ним серьезно, постараться улучшить будущие отношения. Иначе Драко вообще мог не позволить приблизиться...
Для Драко расставание с родителями оказалось болезненным, даже казалось, что прощальные поцелуи и ласки никак не закончатся, ведь он требовал еще и еще. И в этом Гарри тоже видел свою вину - ведь именно он лишил своего партнера родительского внимания, заставив остаться в одиночестве.
Драко прервал его мрачные мысли.
– Потти!
– закричал он, заглядывая во все тайные и не очень уголки комнаты.
Гриффиндорец, насторожившись, вздрогнул.
– Потти!
– опять закричал Драко.
Выскочивший откуда-то котенок гневно зашипел на Гарри, а затем поспешил к своему хозяину и замурлыкал от удовольствия, когда тот стал его гладить.
– Мой догогой, любимый котенок! Я так тебя люблю! Мой маааенький Потти!
Гарри с гримасой отвращения на лице смотрел, как слизеринец гладит своего... Потти! Он назвал этого мерзкого уличного кота тем самым прозвищем, которым обзывал его самого в прошлом, когда они были врагами! Да, когда он снова станет собой, с ним о многом нужно будет поговорить, в том числе и о его грубостях!
– А кто, кто же когмил моего котенка, Гайи?
– с беспокойством спросил Драко.
– Наверняка домашние эльфы... Никто кроме нас и эльфов не может войти сюда без разрешения.
Блондин, успокоившись, кивнул и широко зевнул.
– Мы идем баиньки, Гайи?
– Ты устал?
– Да, сильно...
– Тогда иди прими душ, почисти зубы и надень пижаму.
– Я не могу один! Ты должен пойти со мной, помочь, как папа!
Гриффиндорец ошарашено уставился на своего партнера. Идти в душ с ним? Даже речи быть не может!
Драко смотрел на него широко распахнутыми глазами, в которых читалась надежда. Гарри вздохнул и смирился.
Но когда он оказался под струями теплой воды вместе с великолепным обнаженным блондином, то наконец осознал истинное значение выражения «ирония судьбы». У него в течение нескольких недель была возможность прикасаться к своему вейле, стоило только захотеть, но тогда ему к этому не стремился. А вот сейчас, под душем, он что угодно отдал бы, чтобы получить
На кровать запрыгнул котенок и свернулся в клубок на подушке у головы своего хозяина, а вот сам блондин никак не мог успокоиться.
– Что такое, Драко?
– Я хочу моего Дракки, - со слезами в голосе отозвался тот.
– И кто же твой Дракки?
– Моя иггушка!
– вздохнул он.
– Что же. Где я могу найти его?
– спросил брюнет.
Ему тут же вспомнились слова Гермионы: «Он был ребенком, играл, плакал, желал ласки... И конечно же у него была любимая плюшевая игрушка, сейчас наверняка спрятанная где-то в недрах сундука, чтобы никто не знал о ней, не знал, что он не может с ней окончательно расстаться».
Гарри встал и пошел к сундуку Драко. И почти на самом дне он нашел хорошо спрятанную местами потертую плюшевую игрушку, белого дракончика. У дракончика не хватало одного глаза, а язык жалобно свисал набок.
– Мой Дракки!
– счастливо закричал блондин, увидев в руках Гарри игрушку.
Гарри протянул ее владельцу. Блондин тут же прижал дракончика к себе.
Неужели Гермиона действительно всегда права? Или же в этой догадке ей невероятно повезло попасть прямо в точку?
Усталый гриффиндорец погасил свет и лег в постель. Драко тут же прижался к нему.
– Спокойной ночи, мой пгинц...
– прошептал он.
– Спи спокойно, ангел мой!
– ответил Гарри, целуя его в лоб.
Он сам не заметил, как заснул, и сон к нему пришел спокойный, глубокий... В последнее время он редко погружался в такой сон без помощи зелья... Или без массажа...
* * *
Кабинет директора Хогвартса
Северус Снейп не отводил взгляда от сидящего за своим столом директора... Старый хитрец что-то скрывал от него. Но вот что? Вспомнилось произошедшее в больничном крыле за три дня до нынешнего момента... Никогда ранее он не видел своего оптимистичного и жизнерадостного директора таким сердитым и расстроенным. Он испугался, что может лишиться Гарри, встревожился, что его главное оружие против Темного Лорда сломалось? Предположение кажется правдоподобным... Но вот предчувствие просто вопило, запрещая полагаться на первое же правдоподобное объяснение. Что-то тут явно не так.
– Альбус, сердце Гарри остановилось более чем на пятнадцать минут, а он очнулся, и осложнений у него не оказалось... Но для волшебника его силы и сама остановка сердца, и такой результат ее - нечто невероятное! Надеюсь, вы не скрываете от нас ничего, могущего объяснить такое явление!
– Северус, уверяю, тебе нечего опасаться. Дела идут лучше, чем ожидалось, и несчастный случай позволит Гарри по-настоящему заботиться о Драко, позволит мальчикам сблизиться и сейчас, и тогда, когда Драко окончательно придет в себя.