Принцип Полины
Шрифт:
– Я храплю, – предупредил меня Максим. – На острове Ре мои сокамерники ночи напролет свистели мне в ухо.
– Я лягу на диване в гостиной.
– Или я. Он двуспальный. Погоди, посмотрим, кто из нас выйдет победителем.
Он плюхнулся на одну из кроватей, попрыгал, пробуя пружины.
– Тебе будет здесь хорошо, Фарриоль. Знаешь, я уж был готов уступить тебе дорогу, но теперь передумал. Я буду бороться.
Он вскочил на ноги, встал передо мной. Я ответил на его взгляд, вконец растерявшись. Сегодня это кажется мне невероятным, но под таким углом я ситуацию не рассматривал. Мы стали соперниками – это было так далеко от отношений, которые установила между нами Полина. Мы мерились взглядами, точно два неразлучных оленя, сцепившихся рогами из-за оленихи в период гона.
Зазвонил
– Да, mijn zootje, мы уже в отеле, скоро будем. Записываешь? – Последнее слово было адресовано мне. – Автобус номер восемь на углу Корнмаркет-стрит, в сторону Брукс-Юниверсити, остановка Джипси-лейн, и спросить The main entrance [21] , – продиктовал он мне.
Потом, помолчав с минуту, он бросил мне трубку, которую я едва не уронил. Сердце мое бухало, как колокол Вестминстерского аббатства, когда я поднял телефон и унес в гостиную. Сев на диван, я поднес его к уху, медленно, чтобы продлить ожидание, сохранить высокую ноту предстоящего разговора. Теплым, прочувствованным тоном тихо произнес:
21
Главный вход (англ.).
– Я буду так счастлив снова тебя увидеть, Полина. Особенно сегодня, особенно здесь… Как поживаешь?
– Мне некогда, я заканчиваю одеваться. Он не слишком набрался, все в порядке?
Удержавшись от улыбки, я посмотрел на Максима, который вошел вслед за мной, метя свою территорию.
– Нет, нет, все хорошо.
– Ты уж присмотри за ним, ладно, приструни, если что. Я рассчитываю на тебя. Прости, меня ждут на репетиции церемонии, скоро увидимся, это гениально, что ты смог приехать. Целую. Я замер с мобильником у уха. И что же в этом было «гениального»? В каком качестве я был приглашен на ее graduation – дуэньи ее парня, блюстителя трезвости, сопровождающего лица? I love you в приглашении дало мне понять, что она все еще, выражаясь словами Максима, неровно дышит ко мне. Но, судя по всему, дыхание ее было вполне ровным.
– Что «хорошо»? – холодно осведомился Максим.
– Содержание алкоголя в твоей крови.
Как ни странно, агрессивность моего откровения сразу разрядила атмосферу.
– Вот таким ты мне больше нравишься! – обрадовался он, хлопая меня по плечам. – Давай сюда пиджак.
Он достал утюг, привел в порядок нашу измятую в поездке одежду, и мы побежали к автобусу на угол соседней улицы.
После функциональной стерильности филологического факультета в Меце я не был готов к фольклору старейшего из английских университетов. Гербы, медали, пергаментные дипломы, тоги и черные шапочки выпускников, профессорские мантии, расцветкой смахивающие на оперение канареек, синиц или попугаев, – все это, совершенно неуместно выглядящее в стеклобетонном декоре хай-тек, – Оксфорд Брукс. Последыш в семействе заповедников местных мозгов, вотчина искусственного разума.
Сотня студентов в красных и синих галстуках поверх завязок капюшонов выстроилась в помещении, именуемом в пригласительной карточке The Ball-room и похожем на танцзал где-нибудь в предместье. Мы сидели на балконе, среди родственников с видеокамерами.
– Вон она, смотри, пятая во втором ряду, видишь?
Я заметил Полину еще раньше, но из деликатности сделал вид, будто ищу ее взглядом.
Когда она поднялась на сцену, чтобы получить свой диплом, мы взялись за руки, словно это была наша дочь. Потом аплодировали что было сил: слабенькие вежливые «браво» при ее появлении были несоизмеримы с бурей оваций, которую устроила предшественнику, своему лауреату, африканская община.
Она прошла, прямая как струна, на своих высоких каблучках к декану, который был ниже ее на голову. Он вручил ей диплом и тепло поздравил. Она поклонилась,
«Мы здесь!» – заорал Максим, но его крик потонул в овации, которой встретили рыжую девицу с кроличьими зубами. Полина о чем-то спросила декана. Он ответил, широко улыбнувшись, но явно ее не удовлетворил. Покинув сцену с дипломом в руке, она не сразу нашла выход.
Когда закончились официальные речи, нам наконец удалось протиснуться сквозь толпу за кулисы. Привратники в шляпах с перьями перенаправили нас на празднично оформленный газон, где перед полосатыми шатрами, в которых расположился буфет, родные встречали своих лауреатов. Щелкали фотоаппараты, запечатлевая традиционное бросание шапочек. Я заметил, что Максим дуется, и осторожно поинтересовался, в чем дело. Ответить он не успел: Полина бросилась в наши объятия. Поцелуи – меня в правую щеку, Максима в левую.
– Какое счастье, что ты приехал, Куинси!
– Мне пришлось попотеть, – встрял Максим.
– Тебе полезно, – ответила она, ткнув его кулачком в раздобревший бок.
Он промолчал, не зная, как на это реагировать.
– Вы бы испортили праздник, если б подвели меня, – продолжала она веселым тоном, звучавшим чуточку фальшиво.
Вблизи были заметны легкие морщинки у ее век. Она носила линзы. Должно быть, испортила глаза за монитором. В остальном же ее красота выглядела менее зрелой, менее продуманной, менее серьезной. Перед ней нынешней, в парадном одеянии выпускницы Оксфорда, я робел меньше, чем перед прежней, двадцатилетней, в чулках в сеточку и луноходах, но взволновался, увидев ее воочию после столь долгого визуального сожительства с ее ягодицами.
– Заметили, какого маху я дала, когда получала диплом?
– Ты о чем? – буркнул Максим, все еще хмурясь.
– Другие, уходя со сцены, садились на разные места, и я, растерявшись, спросила декана: «Where should I go now?» [22] – а он ответил мне с улыбочкой: «Wherever you want» [23] . Понимай: с таким дипломом перед вами открыты все двери, в чем проблема?
Я вежливо посмеялся, Максим же по-прежнему смотрел исподлобья.
22
Куда мне теперь идти? (англ.).
23
Куда хотите (англ.).
– Познакомьтесь, это Эмерик де Вернуай, – продолжила она, повернувшись к подходившему к нам атлету в тоге.
Он мог бы быть ее братом. Тот же рост, тот же взгляд, та же светлая кожа, тот же наклон шапочки. Завиток-запятая над очками Супермена-младшего.
– Твои французские друзья, я полагаю? – сказал он ей коктейльным голосом и, пожимая нам руки, тряс их в точности одинаковое количество времени. – Очень рад. Полина мне о вас рассказывала. Куинс и Макси, да?
– Почти, – отозвался второй упомянутый с ледяной холодностью. – А вы из одного класса? – В каком-то смысле, – снисходительно улыбнулся Эмерик. – Она мой бином [24] .
24
Так на французском школьном и студенческом арго называют напарника по лабораторным работам.
– Ваш французский неплох, – заметил Максим. – Особенно произношение.
– Но я и есть француз!
– Ах, вот как? Вы откуда?
– Бургундия. Кот-де-Нюи. А вы?
– Пуату-Шарант. Централ Сен-Мартен.
Собеседнику это явно ни о чем не говорило. Полина, подняв бровь, покосилась на меня, призывая сменить тему.
– Вы не знаете? – не унимался Максим, сладко улыбаясь и меряя бинома взглядом.
– Признаться, нет. Где это?
– Остров Ре.
– Чудное место. Я как-то провел там каникулы.