Принцип Отелло
Шрифт:
– Ну и че?
– Да хоть че! Совсем дурак, да?
Василиса бросила сумку на пол, потому что больше положить было некуда. Тумбочка из-под зеркала куда-то подевалась. А тумбочка дорогой была, купленной Санькой в антикварном магазине. Продал он ее, что ли, за долги? Ладно, выяснению еще предстоит случиться. Стащив с себя легкий плащ, подергала им в воздухе, предлагая Сигитову принять его из ее рук. Тот продолжал стоять столбом и продолжал смотреть на нее с редкой недружелюбностью.
– Сань, что с тобой вообще? Ты не болен?
– Нет.
– Плащ
– Плащ? – Теперь он уже на плащ уставился, как на недруга. – Плащ можно… А ты что, надолго?
– А что, нельзя? – вспыхнула она тут же. И не стала разуваться, потопала прямо в сапожках в его комнату. – Так что происходит, Сигитов? Я понимаю…
– Нет, ты не понимаешь! – закричал он ей в спину, продолжая стоять столбом теперь уже с ее плащом в руках. – Ты ни черта не понимаешь, Василиса! Понимала бы – не приперлась бы.
– Вот для того, чтобы я к тебе больше никогда не приперлась, я и хочу понять. Вот потому-то я и здесь. И учти, визит к тебе будет стоить мне очень нудного семейного разбирательства, выяснения, почему и во имя чего я оставила семейный очаг сегодняшним вечером. Итак… Да повесь ты его уже куда-нибудь! Не будь ты таким идиотом!
Куда-то он все же плащ пристроил. Возможно, даже на вешалку, что было бы вполне логичным. Хотя мог и на пол бросить, потому что впечатления существа разумного сейчас Саня не производил.
Зашел. Сел за осиротевший стол, где раньше стоял его компьютер, зажал ладони между коленками, сдвинул плечи и обронил:
– Ну вот и все, Васька.
– Что все?
– Кончилась моя жизнь. Понятно?
– Нет. Поясни. – Она по привычке упала животом на его диван, подставила под подбородок оба кулака и требовательно уставилась на друга, помощника и брата почти. – Давай рассказывай, а то я ведь ничего не знаю.
– Я звонил. – Санька глянул на нее из-под длинной белокурой челки с болезненным укором.
– Узнала только вчера поздно вечером.
– А-а-а…
Он поверил ей сразу, потому что они никогда не врали друг другу. Ни просто так, ни из-за прикола. Не принято у них такое было. Но не удержался от уточнения:
– А почему? Вадик не сподобился рассказать?
И тут же его все-таки на эмоции пробило, Саня аж скорчился:
– Как же! Скажет он! Не пристало его жене с уголовником дружбу водить!
– Слушай, давай по порядку, – остановила Санькины выплески Василиса. – Говори, что стряслось.
– Что стряслось, что стряслось… – Он вздохнул, с сожалением поглядев на свои руки, применения которым теперь не находилось. – Взяли меня, Васька!
– Как это?
– За задницу. Буквально взяли, прикинь!
– Щипал опять, гадина? – Она, не выдержав, подскочила на диване, усаживаясь. – Сколько раз тебе было говорено: Санька, смотри, попадешься, Санька, заканчивай, влетишь…
– Ну, завела! – в тоске закатил он глаза. – Я так и знал, ныть начнешь и причитать. Потому и впускать тебя не хотел. И еще по одной причине.
– По какой?
Саня так сильно вжал голову в плечи, что Василиса испугалась
– Мне угрожают.
– Кто?
– Тот человек…
– Которого ты щипанул, да? – Она еле подавила очередной заунывный упрек. – А как он узнал? Ему что, менты сообщили? Не может такого быть! И ты же никогда не злоупотреблял, Саня. Почему тогда?
– Вот ты можешь хотя бы раз выслушать до конца, балаболка? – взорвался Сигитов так неожиданно и в такой несвойственной ему манере, что Василиса в испуге откинулась на диванные подушки. – Что ты все время меня перебиваешь, Васька? Только хочу рот открыть, а она…
– Открывай, – перебила его Василиса.
– Дело в том, что на меня наезжают совсем другие люди. Совсем не те, к которым я внедрился. И не щипал я ни у одних, ни у других. Просто… просто увидел кое-что.
– Что? – Она не хотела – да рот открыла.
Знала, конечно, что он гениальный компьютерщик. Не раз следила за его чудачествами, назовем его действия так. Но чтобы что-то увидеть… Это было нечто новенькое.
– Короче, слушай…
От того, что ей рассказал Сигитов, ей едва не сделалось дурно. До лекарственных препаратов дело, конечно, не дошло, да их у Сани и не было. А вот водой ему подругу пришлось отпаивать.
– Ты хочешь сказать, что способен был увидеть то, что видел тот человек? Он сидел на работе, включил компьютер и смотрел на то, что у него делается дома, а ты смотрел вместе с ним?
– Да, я сумел влезть к нему в машину и… Короче, всех тонкостей я тебе рассказывать не буду, но тот тип, как я понял, устроил слежку за своей женой.
– Она ему изменяет? А он все видел, сидя у себя в кабинете? – ахнула Василиса, тут же пожалев несчастную из женской солидарности – угораздило же бедняге нарваться на такого подозрительного козла. – Но ведь если увидел ты, то мог увидеть еще кто-нибудь!
– Мог… Но не видел. Это не так просто, во-первых.
– А во-вторых?
– А во-вторых, она ему не изменяла. Во всяком случае, дома.
– Ладно, я поняла. Криминал-то здесь где? Если муж-козел решил обзавестись подобной системой наблюдения, то мог хотя бы предположить, что снятое может стать достоянием общественности.
– Мог, – кивнул удрученно Сигитов. – Но не предположил.
– И?
– И я ей позвонил. – Голова его ушла в плечи уже по самые уши. Как Саня вообще разговаривать мог, оставалось загадкой. – Не смотри на меня так!
– Кому ты позвонил, придурок? Постой, попробую догадаться… – Василиса слезла с дивана на пол и закружила вокруг стула, на котором сидел приговоренный Саня. – Ты каким-то образом узнал домашний номер телефона того крутого мерзавца…
– С ним-то было несложно. Я узнал дом, там камеры повсюду, даже во дворе. Дом очень приметный, ты мимо него тоже часто ездишь. Его не угадать грех. Я и угадал. А номер телефона вообще пустяк, – поспешил объяснить гений от хакерства.
– Допустим. Значит, ты узнал номер, позвонил той бабе… И что сказал?