Принцип Отелло

Романова Галина Владимировна

Василисе даже о стену пришлось опереться, настолько ноги ослабели моментально.

Нет, ну надо же было так попасться! Прямо на первых шагах! Причем в лифте, где вероятность попадания маловероятна. А что будет в отделении? Там Татьяну знает каждый член персонала, каждый больной, да и посетителям больных санитарка наверняка уже примелькалась. Дурацкую легенду они все же придумали, совершенно никчемную! Надо было не Таню, а ее помощницу подменять, тогда бы, возможно, что-то и склеилось.

– Вам нехорошо? – окликнул Василису кто-то сзади.

Снова все в коленки

ухнуло. Неужели тетка с тюком ваты следом за ней из лифта вышла, решив удостовериться в ее причастности к медицине? Нет, она сейчас точно повернет обратно. Просто оставит вон под тем окошком тряпки, ведро со шваброй и удерет…

– Девушка, вам нехорошо? – в голосе, который явно принадлежал мужчине и никакого отношения к медсестре с ватой иметь не мог, звучали вполне участливые нотки.

– Нет-нет, все в порядке.

Василиса оглянулась и едва не застонала вслух. Снова попадание, да какое!

На лестничной клетке, прямо перед стеклянными дверями отделения стоял один из охранников. Во всяком случае, никем другим молодой парень в милицейской форме с кобурой на поясе быть не мог. Их, по утверждению Игоря, должно быть двое. Один остался возле палаты, а этот вышел покурить. Вон и пачка сигарет в руках и зажигалкой бесцельно щелкает. Сейчас он ее под белы рученьки…

– Давайте я вам помогу. Вы ведь убирать идете? С какой палаты начнете? Ваша сменщица всегда с нашей начинала. Я про ту палату говорю, которую мы охраняем. За то время, что дежурим возле нее, она уже нашей стала. Так с какой начнете?

– С вашей так с вашей, – пожала Василиса сведенным ужасом разоблачения плечом. – Татьяна мне говорила, что всегда оттуда начинает. Не устали еще караулить?

«Зачем сказала?! А ну как он ее в чем-то заподозрит? Дура! Стопроцентная дура!»

Не заподозрил, слава богу. Заулыбался. Ведро подхватил и поволок к туалетам, забыв покурить, а по ходу все говорил что-то и говорил. Либо по сути своей был таким болтливым, либо от дежурства своего в больничных стенах ошалел настолько, что решил хоть с ней разговором развлечься. А может, она даже и понравиться ему сумела, хотя очки, по ее мнению, не очень ей шли.

– А помощница ваша сегодня что-то припоздала, – сообщил словоохотливый парень, назвавшийся Валерием. – Кажется, звонила дежурной медсестре, отпрашивалась. Как станете постель менять?

– Не знаю. – Василиса растерянно посмотрела сквозь стекла без диоптрий на Валерия. – Что подскажете?

– Я вам помогу, – тут же вызвался он с широченной на два ряда белых зубов улыбкой. – Алексей Николаевич тут в коридоре посмотрит, а мы в палате сообща быстро управимся. Так, Алексей Николаевич?

Алексей Николаевич, который если и был старше Валеры, то на полгода, не больше, вздохнул со значением. Выразительно глянул на рацию на поясе и вытащил из-за спины внушительный кулак.

– Ты, Лерыч, дождешься точно. То ты покурить, то в туалет, то простынки менять с хорошенькой санитаркой… Девушка-то небось на практике от мединститута?

Она замотала головой, соглашаясь, как заведенная. Ну, просто находка, а не ребята. А разобраться, разве можно ее в злом умысле

заподозрить? Разве написано у нее на лбу, что она обманом решила проникнуть в палату к бедному пострадавшему, чтобы допросить его с пристрастием? Парни наверняка головорезов вооруженных до зубов ожидают или маньяка какого-нибудь хитроумного с пистолетом под мышкой, что решил избавляться от гаишников столь витиеватым способом. А тут…

– Ладно вам, Алексей Николаевич, злиться, – продолжил забавляться весельчак Валера. – Завидно вам просто! Завидно, что я не успею из коридора выйти на лестничную клетку, так сразу девушку хорошенькую подцепляю.

– Вы меня не цепляли! – вдруг оскорбилась Василиса, совсем позабыв об осторожности. – И вообще оставайтесь оба тут. Я и сама справлюсь, не первый раз постель под больным менять приходится.

– Вот именно! – фыркнул Алексей Николаевич, порадовавшись, что напарнику разве что по носу не щелкнули за самонадеянность. – Пускай девушка сама решает.

– Как знаете… – Валера кисло улыбнулся, согласившись достаточно быстро, видимо, перспектива смены постельного белья на больничной койке его не очень вдохновляла. – А я курить тогда пошел. Счастливо оставаться.

Красота – великая сила! Что-то подобное изрек Игорек, оглядев ее со всех сторон перед тем, как высадить из машины у больницы. И еще добавил, что Василису не способно испортить никакое рубище. Что если в коридоре перед палатой дежурят молодые ребята, то клюнут на нее как нечего делать. И на ее замечание, что молодые ребята ведь при исполнении возле палаты находятся, Игорек лишь махнул рукой.

За то время, что там организовано дежурство, заметил он, можно отупеть от бессмысленности подобного времяпрепровождения настолько, что понятие «при исполнении» перестает казаться значимым. И парни, если там действительно дежурит молодежь, непременно на нее клюнут. Так что опасаться ей особо нечего, с нее не станут трясти документы и проверять на детекторе лжи. Все пройдет гладко.

Как ни странно, но Игорек и на сей раз оказался прав. Ни документов с нее не потребовали, ни пропуска. Хотя Татьяна и уверяла, что никакого пропуска ей при трудоустройстве не выдали, Василису червь сомнения поглодал основательно. Пронесло! Повезло, да как: ее проводили в палату и даже оставили там одну, и даже дверь закрыли, что по заверениям все той же Татьяны делалось крайне редко.

Минуты три Василиса рассматривала палату, парня с голым торсом, перебинтованной головой и кучей проводков и трубок, щупальцами тянущихся к нему от пищащей на все лады аппаратуры. Глаза у него были закрыты. Он вообще не подавал никаких признаков жизни. Непонятно было, с какой такой блажи Игорю вдруг втемяшилось в голову, что Кириллов вышел из комы. Никаких признаков, совершенно никаких! Недвижим, глаза плотно закрыты, руки вдоль тела, грудь едва заметно вздымается от дыхания.

– И что мне делать?! – прошептала Василиса достаточно громко, подходя к тумбочке в изголовье кровати и нацеливаясь тряпкой на поверхность. – Не трясти же мне его? Он спит. Или без сознания, а я тут начну ему вопросы задавать. Ой!