Принцип мести
Шрифт:
– Ты здесь больше не работаешь.
И ухмыльнулся – широко и многозначительно.
– То есть как? – спросил я, испытывая нарастающую внутреннюю потребность встать на дыбы.
– Ты переведен в «личку».
Это означало, что с сегодняшнего дня я стал телохранителем со всеми вытекающими отсюда последствиями – новый босс, новая зарплата, новый график работы, ну и, конечно же, новые заморочки.
– И знаешь, кого ты будешь оберегать от дурного глаза?
– Начальника валютного отдела? – предположил я в шутку.
–
Услышав фамилию председателя правления банка, я сразу сообразил, с кем имел дело вчера и кому так опрометчиво представился «ваятелем женских грез».
– Получать будешь от пятисот и выше. Но дамочка не подарок. Никто больше двух недель не выдерживает.
– Если она попросит потереть ей спинку в джакузи, я возьму расчет...
– Нет, тут другие прибамбасы. Очень капризный характер. И самое главное – у нее куча денег и масса свободного времени. Баба просто с жиру бесится – магазины, презентации, казино... Сам понимаешь, дорвалась до сладкой жизни.
– Понимаю, – сказал я, не зная, радоваться мне или печалиться ввиду такой перспективы.
– Что я должен делать? Куда бежать, за что хвататься?
– Езжай прямо сейчас по адресу...
Начальник службы безопасности протянул мне желтый приклейной листочек с домашним адресом и пожелал ни пуха ни пера.
Спустя полчаса я подошел к огромному, напоминавшему нагромождение сказочных теремов дому, построенному по спецзаказу нескольких сверхбогатых семей, и нажал кнопку домофона. Дверь мне открыл вахтер с бицепсами Шварценеггера. По внутреннему телефону он связался с госпожой Дробышевой и, получив подтверждение, предложил мне подняться на третий этаж. На лифте.
– Спасибо, я пешком.
– Здесь нет лестницы.
– А если я застряну?
– Лифт имеет автономный источник питания.
– Хотел бы я работать в этом доме лифтом...
Жена банкира встретила меня так, словно я был мелким домашним животным, которому не разрешается запрыгивать не диван, лежать на подушках и грызть веточки герани. Своим подчеркнуто пренебрежительным отношением к моей непритязательной особе она сразу поставила меня в определенные рамки, выходить за которые я не имел права.
– Найди музыку, – сказала она, даже не поздоровавшись со мной.
Я мельком взглянул на горы аппаратуры, встроенной в темно-вишневую стенку, и без труда отыскал ручку настройки радиоприемника. На розовом стеганом халате своего «объекта» я старался не акцентировать внимание. Человек, для которого я пустое место, сам является для меня таковым.
– Как говорил один ди-джей, музыка стимулирует работу слухового аппарата, – заметил я мимоходом.
– Дурак твой ди-джей.
Из динамиков полилась медленная расслабляющая музыка изумительной красоты.
– Оставь. Будем считать, что с первым заданием ты справился.
– На сегодня я могу быть свободен? – учтиво поинтересовался я.
На сей раз она жестко сфокусировала
– Будешь шутить, когда выполнишь остальные тридцать три.
Она опустилась в кресло, обитое тканью с узором леопарда (я не удивился бы, окажись она действительно шкурой леопарда), и на миг закрыла глаза. Потом широко распахнула их и судорожно, словно утопающий, заглатывающий порцию воздуха, вздохнув, сказала:
– У нас еще есть сорок минут перед тем, как отправиться в супермаркет и дом моделей. Расскажи мне о себе.
– Зачем? Вы уже наверняка навели обо мне справки.
– Между анкетой и человеком дистанция огромного размера. Не тяни, все равно я выужу из тебя всю информацию.
Я в двух словах рассказал ей, где родился и где крестился. Она иногда перебивала меня, уточняя кое-какие детали.
– А слабости у тебя есть? Спиртное, наркота, женщины? – поинтересовалась она.
– Есть. Как бывший военный я хорошо ориентируюсь в пространстве. Однако у меня слабо развит абстрактно-логический аппарат.
– То есть?
– Не понимаю, зачем я вам нужен. Ведь вы даже не удосужились посмотреть меня в деле.
– Главное, не кулаки, а голова. А с головой у тебя все в порядке. С головой ты дружишь.
За эту характеристику я мысленно поставил ей арабскую цифру «пять». Но экзаменовка продолжалась.
– Чем ты занимаешься в свободное время? У тебя есть хобби?
Я перебрал в уме все свои увлечения за последние десять лет и не нашел ни одного, достойного упоминания и хотя бы приблизительно подходящего под это определение. Библия, восточные единоборства и коллекционирование солдатиков не в счет. Приключения? Их было более чем достаточно, хотя к моим нынешним обязанностям они отношения не имели.
– Мое единственное хобби – работа, – бодро доложил я.
Пожалуй, так оно и было: работа постепенно превращалась для меня в дурацкий смысл дурацкой жизни и вытесняла все иные потребности.
– Будешь крутить хвостом, пойдешь туда, откуда пришел и даже дальше, – прищурившись, сказала она.
– Люблю делать что-нибудь по дому, своими руками, – честно признался я. – Затирку окон, например...
– А это еще что такое?
– Конопатка оконных рам паклей, смоченной в цементном молоке.
– Что еще?
– Демеркуризация люминесцентных ламп и ртутьсодержащих приборов, ремонт зонтов и вставка змеек, изготовление домашней мебели – шкафов, книжных полок, табуретов. Из подручных средств.
Я не стал добавлять, что мое самое любимое занятие – лежать на диване и препарировать время, разгадывая его загадку и разрабатывая способы бегства от него. Думаю, мое признание было бы неправильно истолковано.
По радио зазвучала реклама бензовозов из Пензы. Я подошел к музыкальному центру и крутнул ручку настройки. Комната наполнилась звуками рок-н-ролла.