Принцесса
Шрифт:
Я могу представить себе, как это могло бы быть. Дом для меня и Гранта и, возможно, даже для детей, которые у нас могут родиться.
Я и представить себе не могла, что у меня может быть надежда на такое — с того самого дня, когда Грант пришел забрать меня из школы и отвез к долгим годам взаперти. Надежда многое меняет для меня.
Она меняет все.
Все, на что я когда-либо рассчитывала — это строго охраняемая жизнь в бункере, и моей единственной мечтой было провести эту жизнь с Грантом. Возможность иметь больше — иметь это все — потрясает.
К
Я совершенно вымотана, когда мы наконец возвращаемся в мою квартиру.
Вымотана, но так счастлива, что я едва могу сдержать это внутри себя.
— Я собираюсь быстренько принять душ, — говорю я, когда Грант просто стоит в гостиной с таким видом, словно не уверен, куда деть свои руки. — Если у тебя достаточно сил, ты мог бы с таким же успехом вернуться к себе и начать собирать вещи.
Его брови приподнимаются, и легкая улыбка подрагивает в уголках его рта.
— Поскольку ты переезжаешь сюда, ко мне, — добавляю я в качестве (ненужного) объяснения.
— Ладно. Я думаю, что это отличный план, и я даже не буду упоминать, что с этого момента я должен делать первые шаги.
Я замираю, совершенно забыв об этом маленьком факте.
Грант смеется. Так долго я даже не подозревала, что он знает, как это делается.
— Я сегодня умоюсь, переоденусь и возьму с собой смену одежды. А потом заберу остальное завтра.
Я киваю, довольная, и уже направляюсь в свою ванную.
Я принимаю душ, чищу зубы, натягиваю небольшую сорочку и забираюсь под одеяло до возвращения Гранта. Я выключаю свет в спальне, но оставляю открытой дверь в освещенную гостиную, чтобы видеть, как он вернется. Он привозит с собой тележку, заваленную одеждой и личными вещами, и просто оставляет ее возле двери, а сам присоединяется ко мне в постели.
Он снимает чистую футболку и спортивные штаны, которые надел после душа, и забирается под одеяло в одном нижнем белье.
От него пахнет мылом и зубной пастой. Он притягивает меня в свои объятия, поворачивая на бок, так что наши тела плотно прижимаются друг к другу.
— Ты все еще любишь меня? — шепчет Грант мне на ухо.
Мое тело сотрясается от беззвучного смеха.
— Да, я не изменила своего мнения за те полчаса, что тебя не было.
— И ты хочешь прожить со мной жизнь? Обзавестись домом? Может быть, семьей?
— Да. Я хочу, чтобы все это было с тобой.
— Хорошо. Просто хотел убедиться, что у меня не галлюцинации, — он наклоняет голову, чтобы поцеловать меня в изгиб шеи. — Я так сильно люблю тебя, принцесса. Я так долго думал, что мне никогда не будет дозволено признаться тебе.
— Ну, ты можешь это сделать, — я переворачиваюсь на спину, когда его поцелуи становятся более настойчивыми. Он следует за мной, наваливаясь всем
— Я люблю тебя, — бормочет он, потираясь своим шершавым подбородком о мою щеку, а затем прокладывая дорожку поцелуев вниз по моей шее. — Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, — я выгибаюсь, когда он касается губами одной из моих грудей через ткань сорочки.
— Зачем ты утруждалась с этой штукой? — ворчит Грант, хватая мою сорочку и стаскивая ее через голову. — Ты должна быть готова к действию так же, как и я.
Хихикая, я провожу кончиками пальцев вверх и вниз по его спине от плеч до задницы.
— Я чувствую себя глупо, лежа в постели совершенно голой.
— Почему глупо? Подходящее слово для этого — практично, — теперь, отбросив мою сорочку на середину комнаты, Грант приподнимается достаточно, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, и его глаза сосредоточены на моей груди. Он оставил дверь спальни открытой, чтобы ему все было хорошо видно, благодаря проникающему свету. — Мне никогда не надоест видеть тебя такой.
Это очень приятно слышать. Это посылает теплую волну удовольствия по всему моему телу. Грант смотрит на меня сверху вниз так долго, что я двигаю бедрами. Просто то, как он смотрит на меня, заводит меня.
Он улыбается, как будто понимает это.
— У тебя слишком самодовольный вид. Ты не врал насчет того, что станешь несносным, — говорю я ему.
Его тело трясется от смеха. Он опускает голову, чтобы подразнить мои соски губами и языком. Такое чувство, что он, возможно, все еще немного смеется, пока прокладывает дорожку поцелуев сверху вниз по моему телу, наконец, прижимаясь носом к моей киске, и я уверена, что он все еще улыбается, когда закидывает мои ноги себе на плечи и пальцами и ртом заставляет меня кончить.
Я все еще тяжело дышу и пульсирую от этого оргазма, когда Грант меняет позу, садясь на колени. Он приподнимает мои бедра и входит в меня, а я хватаюсь одной рукой за спинку кровати, когда он начинает трахать меня; мое тело беспомощно и полностью открыто его взгляду. Я тру свой клитор другой рукой, пока не кончаю снова.
Затем он переворачивает меня на четвереньки и берет сзади. Эта поза всегда срабатывает для меня, поэтому мне приходится приглушать свои громкие крики подушкой. Наконец он переворачивает меня на спину и помогает мне обхватить ногами его спину.
Я взмокла от пота, покраснела до самой груди и тяжело дышу, как будто пробежала марафон, но я улыбаюсь при виде глубинной, напряженной нежности на его лице.
— Ты сегодня немного амбициозен, не так ли?
— Не амбициозен, — хрипло бормочет Грант. Он явно так же измотан, как и я, и почти на грани того, чтобы утратить контроль. Его член погружен во меня, но он пока не двигается. — Влюблен. Так влюблен в тебя. И я хочу, чтобы ты знала, насколько сильно.
— Я знаю. Теперь я знаю. Я тоже тебя люблю.