Принцесса в облаках
Шрифт:
– Что я могу для тебя сделать? – обрадовалась Тося.
– Э-э, например… – тянула Валька, – местами поменяться!
– Что? – не поняла Тося.
– Ну, ты с Алькой теперь будешь сидеть, а я с Суздальским, – Валя закатила глаза, изображая, что ее просьба очень мала и не стоит ее даже обсуждать.
– И это все? – спросила Тося. – Я согласна.
Она вздохнула и слезла со своего места, уступая его Сомовой. Валька заулыбалась еще шире.
– Вот и молодец, Дубкова, – хвалила она. – Верное решение!
И достала из сумки какой-то маленький прозрачный пакетик, в котором терлись друг о друга
Тем же вечером Тося подошла к маме.
– А я тебе гостинец принесла, – сказала она. – Открой рот и закрой глаза.
– Что там у тебя? – недовольно глянула на нее мама.
– Это вкусное, не бойся.
– Показывай, – была непреклонна мама.
И Тося разжала ладонь, на которой лежал один из магических леденцов.
– Это же какая-то старая, засахаренная конфета монпансье, – поморщилась мама. – Ты меня что, отравить хочешь?
– Ну мамочка, ну пожалуйста, ну съешь ее! – просила Тося.
– Об этом не может быть и речи! – отвернулась мама. – Выбрось эту гадость подобру-поздорову. По-моему, она вся в пыли…
Тося пригляделась. Кажется, на магическом леденце и правда залипло несколько подозрительных волосков. Но, может, так и надо. Откуда она знала.
– Беги давай! – крикнула вдруг мама, взглянув в окно. – Встречай своего папочку.
Тося раздвинула занавески и увидела папину машину, припаркованную возле подъезда на своем привычном месте. Выскочив в коридор и напяливая сапоги, Тося крикнула:
– Мам, приготовь ужин повкуснее! Обещаю, что приведу после собрания папу домой!
И Тося выскочила из квартиры, засунув до поры до времени конфеты в карман шубы. Выбрасывать леденцы было жалко, хотя сомнения по поводу их магической сущности закрадывались. Но сейчас Тося могла рассчитывать лишь на себя, и она решительно выбежала в зиму…
После собрания Тося ждала папу возле школы. Она непременно хотела заманить его домой. Но отец все не появлялся. Уже вышли родители сестер Сомовых, которые почему-то всегда ходили на собрания парой. Отдуваясь, как после трудного забега, выкатился из школы отец Пряшкина – такой же широколицый и полноватый. Даже мать Мишки Токарева, которую Анна обычно задерживала дольше всех, тоже высочила на школьный двор. Запахнула тонкое, не по сезону, пальтецо и мелкими шажками побежала куда-то. Видимо, у нее, как и у сына, было много дел, а школа семью Токаревых интересовала мало. И вот наконец в дверях появился папа. Тося даже встала на цыпочки и начала махать ему рукой. Но отец был увлечен беседой с каким-то неизвестным мужчиной. Высоким, бородатым и улыбчивым. Он похлопывал папу по плечу, отчего тот даже покачивался. Но тоже улыбался в ответ и дружелюбно постукивал собеседника кулаком в грудь. Казалось, они давно знакомы и сейчас не могут наговориться после долгих лет разлуки. Но вот бородач крепко пожал папе руку, махнул крупной ладонью и, отмеряя широкие шаги, потопал прочь от школы. Тося подошла к отцу.
– Кто это был? – спросила она.
– Ты представляешь, друг детства! – Папа снял
– Он что, и в детстве с бородой ходил? – удивилась Тося.
Папа рассмеялся.
– Ну, борода – дело наживное, – сказал он. – А вот доброта, задор и склад ума – это уже врожденное. Ты представляешь, его сын теперь в твоем классе учится. Димкой зовут. Знаешь такого?
Тося кивнула.
– Ух, сколько мы с Суздальским крыш в детстве облазили! – вспоминал папа. – Теперь, когда он в Москву вернулся, уже не потеряемся. Встречаться надо будет почаще…
Тем временем Тося, знай свое дело, тащила папу прямиком к дому. Пока он замечтался и не задавал лишних вопросов, прямо тепленьким, его надо было доставить на ужин к маме. Уже выводя папу со школьного двора, Тося оглянулась. К бородачу подъехал на сияющем «Мерседесе» отец Немова. Он опустил заднее стекло и что-то говорил, приглашая в свою машину. Бородач улыбался, но продолжал идти своей дорогой. Тогда Немов-старший выскочил из машины и буквально кинулся бородачу наперерез. Тот остановился, закивал, хлопнул Немова по плечу, хохотнул и залез в «Мерседес». Немов радостно уселся рядом с ним на заднем сиденье. Водитель нажал на газ, и машина рванула с места…
Подходя к дому, папа все еще рассказывал Тосе о днях своей юности. И она уже отчетливо представляла себе Димкиного отца – смелого, веселого и открытого. Только такому могли доверить сына с Планеты Счастья. Тося будто сама видела похождения друзей детства. Вот они отбивают девушку у хулиганов, вот спасают от живодеров бездомного пса, вот вытаскивают тонущего в реке мальчишку. Может, в рассказах папы и имелась доля выдумки, но в то, что они с Суздальским были неразлейвода, Тося верила охотно. Хотя сейчас ее больше всего волновала встреча папы с мамой. Поймут ли друг друга? Простят ли? Она открыла дверь квартиры и буквально втолкнула папу в коридор.
– Мам! – крикнула она. – Папа вернулся!
Но в квартире было тихо. Никто не вышел их встречать. Тося скинула сапоги и носилась по комнатам.
– Мам! – выкрикивала она. – Мам, где ты?
– Не зови, нет ее, – гаркнул из кухни папа.
Тося подошла к нему и увидела на столе записку: «Буду поздно, ужин на плите. Мама». Сердце у Тоси будто упало куда-то вниз. А в горле запершило. Где-то в глубине души она понимала, что мама специально не пришла этим вечером домой, и не могла этого понять.
– А мама, смотрю, времени даром не теряет, – глухо сказал папа.
И Тося увидела, как ходят желваки у него под скулами.
– Пап, она всегда рано-рано возвращалась, – схватила его за руку Тося. – Подожди немного, скоро она будет, я уверена!
– Нет уж, – от папиного мечтательного настроя не осталось и следа. – Я поеду.
И больше не говоря ни слова, он поцеловал Тосю в лоб и вышел за дверь. Дома стало так мрачно и одиноко, что Тосе ничего не хотелось делать. Она села на стул возле двери, как была: босиком и в шубе. Прислонилась головой к стене и закрыла глаза. Но тут замок щелкнул, и Тося решила, что папа передумал и вернулся домой. Она подскочила к двери. Та распахнулась: на пороге стояла мама. Будто она следила за папой и вернулась сразу же, как он уехал. Тося смотрела на маму, и глаза ее были полны слез.