Принцесса Севера

Ежова Лана

«Грэм, ты во всем ищешь подвох. Мне наоборот спокойно. Такое чувство, что я вернулась домой».

«Ну-ну, домой она вернулась… послушаю, что запоешь, когда тебя пустят на опыты».

«Грэм, давай без гадостей, а? И вообще я спать хочу…»

«Эвка, подъем!»

От мысленного командирского ора, сравнимого лишь с вылитым ведром холодной воды, я снова вскочила с постели. Ну и побудка! Вот так всегда. Бедной девушке толком поспать не дадут.

«Хватит, выспалась на годы вперед. Столько времени провалялась –

и мало?!»

Исцеляющий сон не считается. Хочется понежиться на безупречно чистых простынях, томно потянуться, получить завтрак в постель, без спешки выпить чаю с чем-нибудь сладким…

«Какой, к демонам, завтрак?! Какой чай?! Вокруг творятся странности, а ты о чаях мечтаешь! Собралась, прочистила голову от глупостей и внимательно слушай меня!»

– Есть, мой генерал! – как солдафон, гаркнула я вслух, не сдержав возмущения.

«Юлиан – сателлит одной из богинь, и его покровительница вчера нас навестила».

Бодрящее начало утра. Сон как рукой сняло.

«А почему я узнаю об этом лишь сегодня?»

«Да потому что ты вырубилась сразу после разговора с арбитром».

Оправдываться я не собиралась, сон и еда – лучшее лекарство для хэмелла.

«Рассказывай, Грэм, что произошло вчера и с подробностями».

«Будут тебе подробности, сапфироглазая, будут», – Грэм говорил зло и резко, словно в новых неприятностях виновата я.

«Я тебя не виню, – резко отбрил сатуриец, – не выдумывай».

А затем он пересказал события прошедшей ночи, и мы стали гадать, что за богиня почтила нас своим присутствием: Судьба, Искусство, Стихия или Любовь?

«Логика подсказывает, что Стихия или Искусство, – убедительно заявил мой телохранитель. – Сама подумай, для Любви облик девочки некрасив и прост. А все статуи Судьбы в храмах величественны и монументальны, поэтому сопливого ребенка для своего воплощения она также не изберет. Тогда как богиня Искусства многолика и многогранна, почему бы ей не сыграть подростка?»

«Ну, а Стихия, Грэм?»

«Вторая богиня по своей сути капризна и непостоянна. Она также могла предстать перед глазами своего слуги в непрезентабельном образе, если бы ее потянуло на эпатаж».

«Хорошо, богиню практически вычислили. Дальнейшие наши действия?»

«Делаем вид, что нам ничего не известно. В конце концов, богиня нам не враг, Эва, она исцелила тебя».

Прикоснувшись к шее, где недавно кровоточил порез, оставленный ножом Фирона, я не почувствовала шероховатостей. Отлично, шрама нет, а ведь мог и остаться после артефакта. И регенерация многоликих оказалась бы бессильной.

«Творится непонятное, вероятно, опасное для жизни, а бабы, как всегда, думают о внешности».

Пренебрежительная мыслишка Грэма больно кольнула мое чувство достоинства. Почему? Почему окружающие любят причинять мне боль? У меня на лбу написано «добровольная жертва»? Я всего лишь хочу остаться живой и по возможности

не уродливой.

«Эва, прекрати выдумывать чушь! Не хотел тебя обидеть – я всего лишь размышлял о различиях между мужчиной и женщиной. Для меня сотня шрамов, если они не мешают мне исполнять свои обязанности, – не повод для уныния. Прекращай разводить сырость. К нам кто-то приближается».

Еще успела подумать о том, что Грэм моими ушами слышит больше, чем я сама. И даже получила объяснение феномену: не умею сосредоточиваться на реальности, витая в поднебесье, тогда как сатуриец собран и насторожен каждый миг.

Постучав, в комнату вошел Юлиан. На правой руке парень нес поднос, заставленный мисками, тарелками и пиалами. Вдохнув ароматы еды и свежезаваренного чая, я ответила на приветливую улыбку мага вежливо-голодным оскалом.

– Ты проспала завтрак, – сообщил Юлиан. – И я решил позаботиться о тебе, так как хозяева, скорее всего, позабудут о гостеприимстве из-за суматохи во дворце.

– А что случилось? – спросила я без особого интереса, разглядывая своего попутчика.

Тщательно выбритый, переодетый в чистую светлую одежду, молодой человек выглядел довольным, видимо, успел отдохнуть от наших опасных приключений.

– Точно не знаю, у них что-то пропало. Лучше признавайся, как твое самочувствие? – небрежно ушел от расспросов маг.

И я утолила его любопытство. Рассказала, что до сих пор не верится в то, что я выжила. Что воспоминания про то, как, теряя кровь по капле, начинаешь ощущать слабость и апатию, навсегда останутся со мной.

Юлиан хмурился, закусывал губы и молча слушал. Разделив с ним свои страхи, я почувствовала облегчение.

– А теперь ешь, Эва, выздоровление невозможно без полноценного питания.

Нотация в духе рассудительного дедушки. Я так и сказала, Юлиан скривился, пододвинул поднос и заявил:

– Да хоть в духе рассудительной бабушки, только ешь.

– Не хочу, – притворно вздохнула я, – аппетит пропал, так как не терпит принуждения.

– Уж не я ли виноват?

– Вполне вероятно, точно не уверена…

– Нахалка, – перебил меня маг и торжественно вручил ложку. – Или сама ешь, или буду кормить тебя, как ребенка, внученька.

– Конечно-конечно! Ложечку за маму, ложечку за папу…

Продолжить не дал упомянутый столовый прибор, наполненный кашей, который маг подсунул мне прямо под нос. Из какого-то желтого мелкодробленого зерна, щедро сдобренная маслом и специями, она дразнила обоняние, и я принялась за еду.

На самом деле я зверски проголодалась, но дурачиться с парнем было весело. В итоге десерт я доедала из ложки, которая находилась все-таки в руках Юлиана. Вначале завтрака Грэм что-то бурчал о дурочках, флиртующих с опасными личностями, потом мысленно махнул рукой и притих. И на время я забыла о его присутствии.