Принцесса на горошине
Шрифт:
Я притворяться не стала, сделала глубокий вдох, посмотрела в сторону. Сказала:
– Привыкаю.
Он кивнул, не спускал с меня внимательного взгляда.
– Понятно. Тяжело.
Я тоже кивнула. Его рука легла на моё плечо.
– Надо держаться. А как та история? – поинтересовался он с намеком.
– Да никак, - в неожиданном всплеске раздражения выдохнула я. Правда, следом на Лысовского посмотрела, и растянула губы в улыбке. Сказала ему: - Я на свете не одна. У меня родственники есть.
Он, по всей видимости,
– Родственники у многих есть. Но не у всех они родственники, - с нажимом и откровенным намеком проговорил он.
Я согласно кивнула.
Лифт остановился, двери открылись, и мы вышли на офисном этаже. Через минуту из соседнего лифта вышел Пал Палыч и пара охранников Лысовского. Тот же всё ещё держался поближе ко мне.
– Ты тоже на собрание? – спросил он. – Или так, навестить?
– На собрание. Марат Назимович настоятельно требовал, - добавив в голос немного яда, ответила я.
В ответ на это Лысовский усмехнулся.
– Понятно. К консенсусу вы так и не пришли?
– Мне не нужен с ним никакой консенсус, - проговорила я чуть слышно. – Мне нужно, чтобы он работал, и со своей работой справлялся.
– Он справляется. – Лысовский снова похлопал меня по плечу. Судя по всему, его привычка хлопать по плечу моего отца при разговоре, по наследству перешла ко мне. – Поверь, справляется.
– Очень надеюсь.
Нас вышли встречать. Секретарь, готовая проводить до зала заседаний, и Дмитрий Алексеевич, который, кажется, меня поджидал. Конечно, первым делом за руку поприветствовал Лысовского, а затем зачем-то заверил, что его присутствие большая честь для них. Для кого – для них, я не поняла, и на Димку непонимающе уставилась.
– Кофе, Григорий Филиппович? – предложила услужливая девушка-секретарь, а Лысовский переключился на неё, по старой донжуанской привычке заулыбался.
– Что ты, дорогая, кофе мне давно врачи запретили. А вот от чая я не откажусь.
Секретарь вызвалась проводить дорогого гостя к залу заседаний, а мы с Дмитрием Алексеевичем, так уж получилось, остались с глазу на глаз. Он мягко отвел меня в сторону, к окну. И смотрел при этом с тоской и каким-то ожиданием. Это ему совершенно не шло, совершенно не вписывалось в мои ожидания, в моё видение его самооценки. Но, по всей видимости, Дмитрий Алексеевич здорово растерялся в свете последних событий, и не знал, как себя вести.
То, что он не хочет меня терять, это очевидно. Но в то же время у меня возникало немало вопросов, и самый главный, - для чего я ему нужна. Для любви, о которой он мне твердит, но как-то неуверенно, или потеря статуса моего мужчины, пусть и тайного, его пугает. Понимаю, что Димка рассчитывал на другое. Он собирался покончить с нашими тайными отношениями,
– Ты мне не перезвонила, - сказал он мне не то что с укором, а, скорее, с сожалением. Димка всеми силами играл на моём чувстве вины, по крайней мере, пытался. – Я тебе вчера звонил, а ты так и не перезвонила.
– Извини, - сказала я, причем, вполне искренне. И также искренне добавила: - Вчера был сумасшедший день.
– Что-то случилось? У тебя проблемы?
Мне вдруг стало смешно. Я подняла руку и положила ему на грудь. Пригладила ладонью Димкин галстук. Но думаю, что даже со стороны мой жест никому не мог бы показаться каким-то особо нежным или трепетным действием.
– Дима, ну какие у меня могут быть проблемы? – удивилась я. И вздохнула. – Всё самое страшное в моей жизни уже случилось, а сейчас… я просто живу. Хочу стать счастливой, - неожиданно заявила я.
– Это хорошее стремление, - согласился Абакумов, разглядывая меня в задумчивости. Затем спросил: - А я к твоему счастью какое-нибудь отношение имею?
На этот вопрос надлежало ответить честно и по возможности со всей серьёзностью.
– Дима, я хочу стать счастливой сама для себя. А к этому, прости, никто кроме меня, отношения не имеет. Я должна сама постараться.
– Понятно. Ты решила сбежать в тайгу, - буркнул он.
Я удивилась, потом посмеялась.
– Почему в тайгу? Не хочу я в тайгу, мне нельзя, я не приспособленная.
– Это я так, образно. – Он смотрел на меня. – Зачем тебя позвали на Совет директоров?
Я легко пожала плечами.
– Понятия не имею. Марат позвонил, попросил приехать.
– Марат позвонил, Марат попросил, - недовольно передразнил он меня.
А я тут же от Абакумова отступила, и только попросила:
– Не начинай, пожалуйста. Мы это уже обсуждали. Это было не моё решение.
Я направилась по коридору к залу заседаний, Димка шёл следом за мной. Молчал, не бубнил возмущенно, что уже было хорошо. Я только взгляд его чувствовала. А потом едва не натолкнулась на Марата, который как раз выходил из приёмной, уткнув взгляд в какие-то бумаги. Я ойкнула от неожиданности, мы все втроем остановились и друг на друга уставились. После чего Марат усмехнулся, я заметила, хотя, это было секундная эмоция.
– Ты приехала, - сказал он. – Отлично.
– И тебе доброе утро, - напомнила я ему о правилах хорошего тона. Мой взгляд невольно отметил новую рубашку, идеально выглаженные брюки, яркий галстук. Весь сегодняшний наряд Давыдова был мне отлично знаком. Что ж, я хотя бы не зря потратила время. И он не появится на очередном Совете директоров в джинсах и футболке.
– Доброе, - отозвался Марат. Посторонился, чтобы пропустить меня в зал. – Прошу.
Я шагнула в зал, и услышала за своей спиной его голос: