Принцесса Эрдо
Шрифт:
– Не сомневаюсь,-уже с заметным раздражением сказал Фужак.
– Я могу сказать только это в свое оправданье,-снова произнесла Лана. Уже чуть громче.-И еще то, что я никогда и никому не желала зла…
– Вот это неправда!!!-воскликнул аббат и вскочил с кресла.-Кто повинен в смерти невинных младенцев в деревне Саней?!! Кто виновен в том, что скот деревни близ моего аббатства падал без видимых причин?!!!
Лана вздохнула, а толпа взревела…
– Кто виноват в том, что молния подожгла лес?!!-продолжал вопить Фужак. В след за ним вторила толпа. Она рвалась. Если бы не заграждение
– Но молния не поджигала леса, всего лишь дерево сгорело..,-не выдержала Лана.-И я тут ни при чем!
– Молчи! Ты дьявольское отродье!-возопил аббат, забыв о своем прежнем благодушии.
Толпа взревела, как зверь. Но тут вмешался герцог. По всему видно было, что ему не по душе было это судилище.
– Аббат! Все выяснилось. Не стоит устраивать казнь прямо здесь! Только не в моем замке!
Но Фужак играл на толпу.
– Вечно светлый разгневался на нас, о люди!!! Он позволил сразу двум нечистым приспешницам дьявола проникнуть в наш мир! И одной из них под маской добродетели!!!
Она вторглась в нашу жизнь, словно невинный агнец, под шкурой которого скрывался жестокий хищник!!! Достойна ли она смерти, как грязная ведьма?!!
Народ высказал свое мнение в виде оглушительного, громоподобного возгласа. Ни единая душа в этом диком мире не сомневалась в том, что ведьма должна быть сожжена на костре. Не сомневалась и сама приспешница. Она знала, что ее может ждать здесь, давно знала… Ее предупреждала еще Кларисс… Несчастная Кларисс…
Хотя возможно ее участь не так страшна, как участь принцессы… Двое солдат подошли к ней и связали руки, завязали глаза черной повязкой. Она повиновалась молча, думая теперь лишь о Марио. Виновата сама. Сама выбрала это. Но все равно…
Это лучше… Чем Александр… Дворец… Ей стало жарко. Закружилась голова…
– До судного дня не увидит больше проклятая ведьма света вечно светлого Салара!
Лишь пред глазами своей смерти она получит возможность испросить у него прощения!-вопил аббат, почти в исступлении размахивая своим посохом.
Пред глазами принцессы возникла темнота. Повязка туго стягивала ее виски так, что их заломило. Руки стянула пронзающая нежную кожу веревка. Ее грубо повели в неизвестном направлении под рев толпы. Потом чьи-то злые руки толкнули ее, рванули за плечи, подкинули, и она оказалась на чем-то подвижном, шатающемся.
Только через некоторое время Лана осознала, что находится на повозке, лежит ничком, и что голова ее бьется о жерди телеги при каждой дорожной яме или колдобине.
Некоторое время Даберт неподвижно сидел в своем кресле, а аббат отдувался и вытирал пот, выступивший на лбу. Толпа все еще волновалась, видимо, надеясь еще на какое-нибудь зрелище. Один из воинов солнца выступил вперед и приказал крестьянам расходиться. Продолжая колыхаться и шуметь разноголосо, они понемногу начали расползаться в разные стороны. Даберт тяжело поднялся с кресла.
– Видимо придется отложить сборы?-обратился он к аббату.
– Попробуйте,-ехидно сощурился священник.-Когда солдаты барона уже рыскают возле ваших границ. Если не вы - то вас. Это очевидно.
– Две ведьмы… Это очень дурной знак…
– А я предупреждал!
– Я приказал сбросить его в ущелье.
– Его следовало бы предать огню!
– Железо не горит, аббат. И вот еще… Вы собираетесь казнить Виланию? Сжечь на костре?
– Это не я собираюсь сжечь ее!-возразил аббат.-Сбудется воля вечно светлого!
Только он может решить судьбы этих дьявольских девок. Я отбываю сегодня. А завтра жду вас всех в аббатстве!
– Не жди нас, святой отец,-спокойно заявил Даберт.-Никто из моей семьи не станет присутствовать на этой казни.
Фужак сощурил свои хищные глаза, но не нашел видимо нужных возражений и направился к замку. За ним поспешили все его воины. Кроме Эйдара. Он подошел к отцу.
– Герцог, я виноват…
– Что?!-грозно обернулся тот.
– Это ведь я нашел их в этом проклятом лесу. Мне следовало бы подумать, прежде чем вести их в твой замок.
Даберт был в совсем других мыслях, он словно бы и не понял сначала, но потом недобро взглянул на сына:
– Нет! Ты не в этом виноват,-сказал он, и глаза его сузились до щелей.-А в том, что перестал называть меня отцом! И в том, что лишил меня надежды на наследника!
Герцог отмахнулся от рыцаря и, грузно повернув свое тело, стал спускаться с помоста. Эйдар остался стоять, смотря ему в след. Еще не дойдя до последней ступени, Даберт снова обернулся:
– Может быть все же стоит попытаться?-спросил он у своего сына.
– Попытаться?-не понял Эйдар.
– Оправдать ее,-уточнил герцог…
Еще никогда процессию, отправлявшуюся из замка, не сопровождало такое количество рыцарей. Случаи нападения воинов Ульгерда уже были не редки, да и Даберт все чаще проявлял агрессию, уже не особенно заботясь о поводе. Вот-вот должна была разразится настоящая война.
Еще совсем недавно все благородное население замка Грофстон воодушевленно готовились к этой поездке, надеясь на славное и поучительное зрелище. Теперь у многих у них были мысли иные. Кто-то недоумевал, как же он мог общаться с настоящей ведьмой и настоящим монстром, и не заметил этого. Кто-то сожалел о том, что так случилось. У других все еще оставались сомнения в том, что праведный суд салигардов и их предводителя был справедлив. Среди них был и сам герцог. Ему было жаль не только рыцаря де Мадуфаса. Впервые после того, как Эйдар объявил о своей клятве Салару, у него появилась надежда на то, что сын покинет орден. Ради Вилании. Ему было непонятно, почему именно у него возникли подозрения в том, что девушка - ведьма…
Наступавший вечерний холод способствовал тому, что Лана постепенно приходила в себя, пытаясь пошевелить руками, и поворачивала голову в сторону заходящего солнца, а потом факелов. Ее везли в наскоро сооруженной деревянной клетке, и она ударялась лбом и локтями об ограждавшие ее жерди. Ее руки были скручены веревкой, глаза завязаны черной непроницаемой тканью, чтоб она не смогла никого околдовать.
Через некоторое время Лана каким-то чудом сумела сесть и прислониться спиной к прутьям. Стало немного легче. По ногам поползли колючие мурашки, шея затекла.