Принцесса Эрдо
Шрифт:
Лана застыла на месте. Вопрос, заданный любопытным всадником касался ее, и чем ближе он подъезжал, тем ниже она наклоняла голову. Наконец, она поняла, что он обращается прямо к ней. Марио обернулся и попытался вставить слово, вероятно, желая ответить за нее, но его недружелюбно прервали. Принцесса поняла, что разоблачение наступит вот-вот. И она решилась. Подняв голову, она произнесла свое имя, догадавшись, что именно об этом ее и спрашивают:
– Лана.
Всадник дернул поводья, и его животное захрипело. Он видимо не ожидал услышать женский голос из таких лохмотьев. Лана опять опустила голову и прикрыла краем
Разговор продолжился, только мужчина, что обратил внимание на принцессу не участвовал в нем, а пристально следил за ней. К счастью, он был в подчинении, поэтому, когда главный подозвал его, ему пришлось послушаться.
Всадники отъехали в сторону и стали еле слышно совещаться. Марио понизил громкость своего голоса и наклонился к девушке:
– Я едва нашел этот язык в своем архиве,-сказал он.-Очень древний файл.
– Чего они хотят?-спросила Лана шепотом.
– Они разыскивали ведьму, которая прилетела верхом на чудовище, а когда ее нашли и передали в руки монахов, то решили прочесать лес и проверить его на предмет еще каких-нибудь ведьм.
– Я помню, ты рассказывал мне о ведьмах… Они что же думают, что Асмабика ведьма?
– Тише! Главное, чтоб они не подумали так о тебе. Я сказал им, что ты моя дочь.
И что мы заблудились.
Один из ратников снова выехал вперед и что-то произнес.
– Они предлагают нам проехать с ними до ближайшего селения. Говорят, что тут неподалеку у них есть повозка.
– Что думаешь?
– Приближается гроза. Нам нужно где-то укрыться.
Теперь и Лана почувствовала движение грозового ветра:
– Похоже, у нас нет выбора.
Дождь все не начинался, зато молнии сверкали неистово и небеса грохотали от души, когда принцесса со своим названным отцом-роботом двигались по полю, сидя в повозке. Всадники ехали впереди и постоянно понукали человека, который управлял животными в упряжке. Им не хотелось попасть под дождь. А девушка, впервые наблюдая грозу на открытом воздухе, даже забыла об опасности, с восторгом созерцая фосфорицирующее небо.
Вскоре грянул и ливень, сильный, плотный, словно стена. В одно мгновенье вымокла вся одежда. Принцесса улыбалась своим мыслям: столько новых ощущений она, изнеженное дворцовое растение, испытала на этой дикой планете. А сколько еще предстоит… Она взглянула на рыцаря Марио де Мадуфаса. Он не обращал внимания на грозу и ливень, хотя ни то, ни другое не шло на пользу его механизму и его новой железной одежде.
– Марио, а откуда ты взял это имя?-спросила она.
Он повернул голову в ее сторону и отогнул полу плаща, показывая знак на груди.
От молний, почти беспрерывно сверкавших по всему небу, было довольно светло, и Лана успела разглядеть теперь рисунок, изображавший какое-то диковинное животное и некую надпись.
– Это родовой герб погибшего рыцаря,-пояснил он.-Мне пришлось взять и его имя, раз уж я взял его одежду.
– Ты и читать умеешь на их языке?
– Да, можно сказать, что умею. На самом деле, гораздо меньше встречается во вселенной различных модификаций алфавитов, иероглифов и прочих значков для передачи информации, чем языков, которые более разнообразны. Поэтому прочитать я сумел быстрее, чем понять их речь. К тому же я не совсем исправен. И вообще, мне пора на свалку.
–
Вскоре молнии стали сверкать реже, а гром уже слышался где-то совсем далеко.
Гроза иссякала. Ливень стих, и вот теперь-то принцесса полностью смогла ощутить все неудобства сырой одежды: ночной холод пробрал ее до самых костей. Ее тело было совершенно неприспособленно для таких погодных условий. Сколько поколений сменилось в их роду с тех пор, как кто-то из королевской семьи ощущал на себе нечто подобное. Высокие цивилизации уже давно забыли о стихиях, приручив их, словно домашних питомцев. Но несмотря на все неприятные ощущения Лана все равно была почти горда собой и почти радовалась тому, что ей приходится испытывать.
Сейчас она ни за что бы уже не смогла вернуться в свой скучный дворец. Перед ней открывался совершенно новый мир, который не только пугал, но и притягивал.
– Марио, как же нам вести себя с этими людьми?-спросила она, оглядываясь на рыцарей и стуча зубами от холода.
– Необходимо придумать легенду. Как бы то ни было, нам придется существовать среди них.
– Что же нам придумать?
– Давай договоримся таким образом: ты моя дочь, мы - разорившиеся феодалы, путешествуем по свету. Ты не знаешь их языка, потому что воспитывалась в монастыре далеко отсюда.
– Наверное, они могут спросить, в каком именно?
– Придется действовать по обстоятельствам и выдумывать на ходу. Я буду прислушиваться к разговорам этих людей.
Лана и робот сидели спиной к направлению пути, поэтому не сразу заметили, что подъезжают к какому-то селению. Вдалеке на фоне ночного неба вырисовывались высокие башни и массивные стены. Один из рыцарей, сопровождавших их, подъехал ближе и заговорил, объясняя что-то и указывая назад. Марио ответил ему коротко, и тот снова вернулся к своим. Трое из его отряда двинулись по направлению к замку, а он остался, видимо, для того, чтобы следить за чужаками. По крайней мере, Лана постоянно ощущала на себе его подозрительный взгляд.
– Мне кажется, я уже что-то понимаю в их речи,-сказала принцесса.-Ты сказал им "да"?
– Верно. Все человеческие языки во вселенной так или иначе похожи друг на друга.
Все они вышли из одного источника.
– Тогда мне будет легко выучить этот язык.
– Тебе придется это сделать. Я в твоем распоряжении.
– И все-таки, что тебе сказал этот человек?
– Он сказал, что его спутники отправятся доложить о нас хозяину замка, называемого Грофстон. И если он позволит, мы переночуем в его владении.
Лана окончательно продрогла, хотя одежда ее успела чуть-чуть подсохнуть.
Кутаться в ветхий плащ было бесполезно, он не грел. После грозы воздух был свежим и очень холодным.
Один из рыцарей вернулся из замка и, подъехав к повозке, объявил пришельцам, что здешний сеньор позволяет им переночевать в своих владениях, но на утро, он хотел бы услышать подробный рассказ о том, кто они и откуда.
ГЛАВА XI
Лана всю ночь едва смогла сомкнуть глаз. Да и как можно было спать в таком холоде, на таком жестком ложе, в окружении недружелюбных каменных стен, источающих сырость?