Принцесса душ
Шрифт:
– Эта сделка или убьет тебя, или же принесет небывалую славу, – говорю я.
Ничто не изменится. Так было всегда.
У смерти есть интересная привычка: как и наш король, она добивается своего. Я наблюдала это воочию.
Кроме того, никто из выживших даже не пытается пройти вторую половину пути. Кровожадная охота – это одно, но когда в ней участвует сам король? Еще до того, как Сирит собрал самую смертоносную армию из когда-либо живших, он был самым искусным воином на всех Шести Островах. Веками Сирит выживал, благословленный
Было бы безумием даже пытаться убить его.
Лучше просто принять свое желание и бежать домой в безопасное место.
– Вы принимаете эту сделку? – спрашиваю я.
Женщина громко сглатывает.
– Да, – отвечает она дрожащим голосом. – Пожалуйста, просто отрежьте.
Руками – такими же трясущимися, как и ее голос, – она указывает на свои волосы.
Я беру ножницы и отрезаю прядь. Женщина втягивает воздух, ее взгляд проясняется.
Интересно, она что-то чувствует? Часть ее души перешла к нам, это удержит ее в нашем мире после смерти.
С помощью ритуала моя мать заберет ее.
После этого душа будет принадлежать королю.
– Готово, – произношу я.
Отворачиваясь, я кладу волосы в один из двухсот стеклянных кувшинов, стоящих вдоль ступеней, что ведут к тронам.
– Подойди, – требует Теола. – И протяни руку.
Я слышу, как сбивается дыхание женщины, когда она поднимается по первым двум ступенькам и опускается на колени.
Теола, протягивая руку, изящно гладит ладонь женщины, потом закрывает глаза и улыбается хитро и зловеще.
Ведьмы Сомниатис подобны якорям. Мы втягиваем энергию и пропускаем ее через себя. Энергию, подобную смерти. Она течет по нашим венам и покалывает губы. Энергия, которая подпитывает наши видения, позволяет забирать души и питать ими короля.
Это проклятая магия, но это единственная сила, оставшаяся на Шести Островах.
Моя семья позаботилась об этом.
Теола закусывает губу, заглядывая в будущее женщины.
В глубине души мне отчаянно хочется увидеть то, что видит мать. Я хочу почувствовать силу, которая исходит от знания будущего, от раскрытия тайн судьбы и освобождения моей магии от оков.
От прикосновения к кому-то впервые за многие годы.
Но затем я вспоминаю Асдена, моего старого наставника. Я помню, что произошло, когда я последний раз прикасалась к человеку.
Я помню, как он кричал.
Эта мысль причиняет такую же боль, как и удар под дых. Я быстро выпрямляюсь, проглатывая воспоминания прежде, чем король замечает мою дрогнувшую улыбку.
Мать убирает руку и смотрит на склонившуюся женщину, чья ладонь отмечена новым клеймом в виде герба короля Сирита – черной змеей, пожирающей свой хвост.
Оно появляется на каждом, кто заключит сделку со смертью.
– На следующей неделе твоя младшая дочь скончается от болезни, – произносит Теола.
Ее твердый и холодный голос подобен льду, словно она говорит
Так было не всегда.
Однажды этот голос источал тепло.
– Она умрет, – говорит Теола. – А через несколько дней, когда ты пойдешь собирать ее любимые цветы, на тебя нападет лесное чудовище. Оно бросит твое тело гнить среди деревьев.
Женщина задыхается. Даже ее руки перестают трястись: ужас сковал все тело.
– Нет, моя дочь не может умереть. – Бедняжка качает головой, не заботясь ни о своей жизни, ни о смерти, которую моя мать предвидела для нее. – Должен быть какой-то способ. Если я доживу до середины месяца, то смогу пожелать исцеляющий эликсир и…
– Твоя дочь не продержится так долго.
Стиснув зубы, Теола сжимает кулак, а затем разжимает его. На ее ладони появляется золотая монета.
Она бросает ее в ладонь рыдающей женщины.
– Это хоть немного утешит тебя, – произносит мать. – Будь рядом со своей дочерью, пока это в твоих силах. Если выживешь, возможно, мы еще увидимся. Если умрешь, помни, что ты задолжала нам.
Женщина моргает и открывает рот, как будто хочет кричать, плакать или бороться за свое будущее. Но раздается лишь стон, прежде чем ее глаза находят меня.
Я вижу в них обвинение, когда стражники поднимают ее и вытаскивают из зала. Укор, что мне должно быть стыдно за мою чудовищную семью и зло, которому мы позволяем просочиться в мир.
Но она не знает.
Ей не понять, что значит быть ведьмой Сомниатис, связанной с королем древней кровной клятвой. Если бы перед этой женщиной поставили тот же выбор, что и передо мной, не сомневаюсь, что она поступила бы так же. Она не ведает, что может случиться, если я попытаюсь нарушить правила.
Тем не менее, как только незнакомка скрывается из виду, я тут же поворачиваюсь к матери, не в силах сдержаться:
– Думаешь, она будет избегать леса и не станет собирать цветы для дочери? – Это глупый вопрос, и в тот момент, когда я произношу его вслух, мне хочется взять слова обратно.
– Какое это имеет значение? – Голос Теолы пронизан недовольством. – Пока мы получаем необходимое количество душ, нас не должно беспокоить, кому они принадлежат.
Я знаю, что она права.
Важно, чтобы к концу месяца у нас было хотя бы сто душ. Этого достаточно, чтобы король мог сохранить бессмертие и продолжить свое правление.
– Ты не согласна, Селестра? – спрашивает мать, когда я замолкаю.
Она предупреждающе смотрит на меня, вынуждая кивнуть.
– Конечно, нет, – отвечаю я.
Искусная ложь.
– Мои ведьмы не задаются такими вопросами.
Король пристально смотрит на меня.
Его глаза чернее самой темной ночи.
– Тебе следует это усвоить, Селестра, – говорит он. – Если тебе когда-нибудь удастся стать одной из них, а не остаться простой наследницей.
Я склоняю голову и стискиваю челюсти.