Принц воров
Шрифт:
Поначалу-то, как потом выяснилось, краснодеревщик едва не зарезал ничего не подозревающего Алексея, парень просто дал Фиорине постирать тунику… точнее, она сама на том настояла, и даже погладила подростка по голове… что и вызвало нехорошие толки и слухи, довольно быстро, однако, улегшиеся – во многом благодаря все той же Летиции. Чем уж расплачивался с ней Сикстий – бог весть…
Все вроде бы складывалось вполне удачно – и у Саши, и у Лешки, только вот как-то раз юноша явился с большим синяком под левым глазом. Поспорил с кем-то
– Понимаешь, дядя Саша, камни со стенки упали… и прямо мне на ногу – едва отскочил.
А еще через день была черепица с крыши, едва не угодившая в голову… и попавшая в предплечье, потом – буквально назавтра – Алексея едва не покусала собака, хорошо, парень отбился камнями, причем очень быстро: то ли собака оказалась трусливой, то ли – науськавший ее хозяин.
Все это стало активно не нравиться Александру: случившиеся с парнишкой несчастья уже никак нельзя было считать простым совпадением, тут чувствовалась чья-то рука. Алексей явно перешел кому-то дорогу… и не надо было долго гадать – кому.
Саша как-то прямо с утра заглянул в каморку Лешки:
– На работу собрался?
– Ну да. В один дом, здесь рядом. А завтра с утра – вновь в церковь Святой Перпетуи, сегодня вечером плотники там поставят леса.
– Леса? – молодой человек сразу насторожился. – А тебе они зачем?
– Ну, как же! Я же под самым куполом мозаику класть буду!
– Удачи, господин мастер! Смотри, на кулак не нарвись или, там, на злую собаку.
– Не нарвусь, я теперь осторожный.
Смеясь, парнишка махнул рукой и быстро спустился с лестницы. Проводив «племянника», Саша озабоченно покачал головой и подозвал попавшихся на глаза сестричек:
– Эй, Фиорина, Летиция, вечером за меня поработаете? Там разогреть кое-что да соус приготовить. Сладите?
– А сам ты что же?
– Да хочу до церкви пройтись. Вечерню отстоять, помолиться.
– Ишь ты! Хорошее дело. Нет, в самом деле – хорошее. Ты не думай, мы тоже каждое воскресенье в Божий храм ходим, чай, не язычницы.
– Я знаю.
Молодой человек отправился по своим делам сразу после полудня – сказал, что хочет еще заглянуть на рынок. Правда, до рынка не дошел, свернул к церкви и, на развалинах цирка, нос к ному столкнулся с обожателем пухленьких прелестей госпожи Фиорины краснодеревщиком Сикстием.
– Сальве, Александр! – краснодеревщик и повар друг друга уважали, так ведь и было за что, оба – в своем деле профессионалы.
– Сальве, Сикстий, сальве. Ты случайно не от храма Перпетуи идешь, дружище?
– Нет, а что?
– Да там плотники должны леса ставить, вот я и подумал…
– Так я ж, друг Александр, не плотник!
– Понимаю. Извини, если обидел. Просто подумал – вдруг ты видал,
– Шкатулка – хорошее дело. Только доски от лесов не бери, я тебе лучше сам выберу.
– Вот славно!
– Да и леса плотники еще не поставили – попались по пути, бедолаги, как раз доски несли.
Сикстий усмехнулся – к плотникам он относился примерно так же, как дальнобойщик с большим стажем к только что купившей права типичной блондинке.
– А, так, значит, ставят еще… Ты что такой озабоченный? С Фиориной поругался?
– Да нет, не поругался, сегодня еще не успел. Просто мы уже о свадьбе подумываем…
– О! Тоже хорошее дело! – Александр хлопнул краснодеревщика по плечу, да с такой силой, что тот, хоть и был мужчиной молодым, коренастым и, в общем, не слабым, аж присел.
– Ну и тебя и удар, дружище!
– Просто рад за тебя, – ухмыльнулся Саша. – Так что ж ты такой хмурый-то?
– Будешь тут хмурым, – Сикстий махнул рукой. – Свадьба это ж, брат, не такое простое дело.
– Ну, ясно – не простое.
– Я к тому, что на поминки… тьфу ты – на свадебный пир – серебришка уйдет в достатке. Ладно, с вином договорюсь, есть у меня знакомый виноторговец, а вот с мясом… прямо не знаю, как и быть, хочется ведь взять подешевле.
– А ты у того рыжего парня спроси… у-у-у… Ну, в нашу таверну все время заходит, снулый такой…
– А-а-а! Каринтий.
– Ну да, так, кажется. У него какой-то приятель – помощник крупного торговца мясом.
– Да-да-да! Я слышал, Каринтий не раз хвастался. Прямо вот сейчас к нему и загляну – он ведь башмачник, чинит башмаки на углу Портовой и виа Лонга. Спасибо, друг, что напомнил!
Просияв лицом, краснодеревщик быстро зашагал в сторону торговой гавани.
– Не за что, – уже вслед ему выкрикнул Саша.
И задумался: по всему выходило, что к церкви Святой Перпетуи идти было рановато. А куда не рановато? В лупанарий, что ли? В смысле – в термы.
О лупанарие (о термах) Александр вспомнил не так просто, а потому что увидал вдруг на улице знакомое лицо – юную жрицу продажной любви по имени Софья, девочку отнюдь не манерную и приятную во всех отношениях, которые только можно было себе представить. Саша вот представил – и тут же покраснел, стыдно стало перед собственной оставшейся далеко-далеко дома супругой.
И все же девчонку окликнул:
– Софья, душа моя, тебя ли вижу?
Жрица любви едва не споткнулась:
– Господи, Александр. Ты чего здесь?
– Просто гуляю. А ты? Чего бежишь, будто на пожар торопишься?
– Да как же мне не торопиться?! – девушка – темненькая, с упрямым личиком и темными большим глазами – всплеснула руками и вдруг осеклась. – Ой! Ладно, тебе скажу, только смотри – не болтай понапрасну!
– Могила! – приложив руку к сердцу, тут же заверил молодой человек.