Принц теней
Шрифт:
– И о чем он только думает? – пробурчал он под нос, видимо, по поводу разрешения юноше обучаться бою. – Вот незадача. – Гладиатор почесал затылок, где зудела старая рана, и на его лице отразился мучительный мыслительный процесс. – Значит, так, тебе нужно сменить рубашку и идти к надзирателю Марко.
– Сменить рубашку?..
В раннем детстве Льешо давали чистую рубашку каждый день, а для праздников, пиршеств, банкетов и приемов у него была особая одежда из желтого шелка с искусной цветной вышивкой. Став рабом, он располагал лишь одной рубахой и парой штанов, под ними ничего, раз
– У меня больше нет рубашки, – сказал Льешо и услышал очередной взрыв негодования.
– Вот идиотизм, – проворчал Якс. Юноша придержал язык, что стоило ему усилий. – Марко не знает, что творит. Ни одной здравой мысли.
Льешо подождал, пока раздражение гладиатора направится в другое русло.
– Ты не можешь предстать перед надзирателем в таком виде. Придется подыскать тебе какую-нибудь одежду.
Гладиатор провел его через тренировочную арену к низкому строению из коралловых блоков; крытое крыльцо окружало его по всему периметру, давая тень и прохладу уставшим после тяжелого дня бойцам. Дом был прочней жилища ловцов жемчуга, хотя служил, что подтвердил Якс, тем же целям:
– Это наш барак. Мастер Марко решит, где ты будешь спать, но из любого угла ты должен суметь найти прачечную.
Прачечная представляла собой несколько комнат в конце строения, каждая из которых соответствовала определенной стадии в нелегком процессе содержания одежды и защитных приспособлений гладиаторов в должном виде. Они прошли через кожевенную мастерскую, странные запахи которой привлекли Льешо, словно они были из старого сна. Лошади… Юноша вспомнил лошадей и чуть не заплакал. Якс вел его по открытому двору с бочками пенистой воды и веревками из лозы, на которой висела одежда и широкие льняные полотна. Горячий пар ударил Льешо в лицо, и он почувствовал пот на висках, крупная капля стекла по носу на губы.
Человек с бесчисленными складками жира сидел на краю бурлящей бочки. Обнаженный по пояс, он опустил в бочку руку по локоть и вытащил какие-то одежды, одни Льешо признал, другие нет. Вода отдавала чистотой, пузыри, лопаясь, производили свой собственный запах, от чего у юноши щекотало в носу. Полный любопытства, он засунул руку в бочку и сразу выдернул, размахивая обожженными пальцами.
– Откуда эта мошка? – спросил толстяк.
– Это фибин, – ответил Якс. – С жемчужных плантаций. Ему совершенно нечего надеть.
Якс посмеялся над юношей вместе с новым незнакомцем, обладающим редким лающим гоготом.
– Сумасшествие какое-то, – высказал свое мнение толстяк, покачав головой, затем так пристально оглядел Льешо, что тот весь сжался.
Толстяк был явно пустым местом, но Якс обращался к нему как к доверенному лицу. К тому же Льешо представлялся ему неожиданно возникшей щепкой в сандалии.
– Фибин. Духу у него хватит надолго, и это плюс, – стирщик задумчиво почесал затылок, – и сдается мне, единственный его плюс.
Вести себя, как принц, было легче перед явным слугой, и Льешо выпрямил и расслабил плечи, его подбородок подался вперед, голова слегка наклонилась. Оба мужчины перестали
– Невероятно, – прошептал стирщик.
– Безумие, – согласился Якс. – Втяни его обратно, слюнтяй, если хочешь остаться в живых.
Опасность. Сквозь время Льешо сохранил точное ощущение приближающейся беды, и его глаза инстинктивно забегали в поисках убежища.
– Боже ж ты мой, – простонал толстяк в притворном страхе. – Ты с рождения на Жемчужном острове?
Льешо не ответил. Он решил, что им и так это известно, и лучше помолчать, пока не поймет, что они намереваются делать. Появилось странное чувство, что открой Льешо рот, и они узнают историю всей его жизни.
– Думаешь, Марко в курсе? – спросил толстяк Якса, будто Льешо и не было в комнате. – И что он хочет от этого парня?
– Дай ему рубашку, Ден, – ответил Якс отрешенно, – не новую, старую, латаную.
Значит, у стирщика было имя.
– Как трогательно, – пробурчал Ден.
Льешо не понял, что именно казалось ему трогательным, но промолчал.
Ден встал. На нем ничего не было, кроме тряпки, покрывающей ноги, толстые, как бревна частокола, и с чащобой грубых волос.
– Сними рубаху, – сказал он и протянул руку. Льешо повиновался. – У нас нет ничего его размера. – Громадный Ден задумчиво ходил между развешанным тряпьем. – Вот это подойдет, потом я ее ушью.
Льешо потерял из виду стирщика, скрывшегося за развешанной одеждой, затем утихло и шарканье его шагов. Вдруг из ниоткуда протянулась рука и всучила ему рубаху. Не такой уж он и зловредный, подумал Льешо и взял это на заметку. Юноша натянул через голову чистую рубашку и разгладил ее. Она доставала почти до колен, руки утонули в длинных рукавах. Льешо скривился, но Якс сделал вид, что ничего не заметил.
– Годится, – сказал гладиатор.
Они переглянулись, словно соглашаясь, что у юноши есть причина быть недовольным. Якс взял его за плечи и вытащил наружу. Центральная тренировочная арена опустела, там валялись лишь обломки оружия. Якс шел молча, не оглядываясь. Он открыл дверь маленького каменного дома, расположенного в стороне от барака и склада со снаряжением.
– Искатель жемчуга явился, – сказал гладиатор человеку, сидевшему за столом комнаты с изысканным убранством. – Что мне с ним делать?
– Ты можешь идти. Оставь его здесь.
Якс сразу же повиновался, и Льешо вновь предстал перед незнакомым человеком, взирающим на него холодными любопытными глазами. Это, вероятно, надзиратель, мастер Mapко, подумал юноша. Судя по тому, как люди говорили о нем, у Льешо сложилось впечатление, что он величественный и могучий, по крайней мере грозный и устрашающий. В действительности юноша не мог найти в нем ничего примечательного. Марко обладал бронзовой кожей и золотыми волосами, как и посыльный, приведший Льешо сюда, однако семейного сходства между ними не наблюдалось. Мастер Марко, казалось, был того же роста, однако непредставившийся юноша имел непропорционально большие руки и ноги, как щенок, который должен вырасти в огромную собаку. На Марко было простецкое одеяние, что означало, что он отнюдь не важная фигура в имении господина Чин-ши.