Принц теней
Шрифт:
– Человек должен превратиться в гибкую эластичную струну, укрощающую лук своей силой.
Льешо неумело выполнил задание. На голубом небе не сверкнула молния, которая должна была поразить его насмерть, поэтому юноша расслабился, вверяя свою душу воле богини, как лук доверял себя тетиве.
Затем ее светлость достала стрелу из колчана, протянутого внимательным слугой, и положила ее на ладонь.
– Наконечник, иначе говоря, острие стрелы, – начала она объяснение, указав грациозным жестом на заточенный камень, прикрепленный к древку с одной стороны, – должен быть
– Древко, – она провела пальцем по деревянной части стрелы, – должно быть строго прямым. Научись обтесывать его самостоятельно – только в этом случае можешь быть уверенным, что стрела будет следовать полету твоего сердца. Следи за настроем, который передаешь в его древесную плоть; твоя воля должна быть прямой и твердой, как и древко стрелы.
– Оперение, – она зажала стрелу меж двух пальцев и указала на перья, – уравновешивают и направляют ее полет. Изучи его язык: перья ястреба используются для войны, голубя – для мира. Лебединые же говорят о настоящей любви лучника.
Готовая стрела – как яйцо. При рождении птицы задается качество ее полета. Если не сформированы крылья, она не поднимется в воздух. Если ветер легко сбивает ее с пути она никогда не достигает места назначения. Слабый клюв не разобьет семя, и она умрет от голода. Поэтому ты должен убедиться, что каждая твоя стрела совершенна, как яйцо, и тогда ее полет будет естественен, как у птицы.
К счастью, госпожа не требовала от юноши мгновенно научиться изготавливать стрелы. Она перешла к следующей ступени. Вложив лук в правую, а стрелу в левую руку Льешо, она встала сзади и обвила его кисти пальцами, сжимая вместе с ним изогнутую ветвь.
– Ты можешь бороться с луком, – сказала она, – или стать им.
Ее светлость приставила стрелу к тетиве и натянула ее.
– Ты можешь просто пустить стрелу или выпустить вместе с ней сердце и стать ее полетом.
Льешо чувствовал, как ее улыбка бегло коснулась его уха, когда она выстрелила по дереву, под которым была поставлена чаша. В нее упал персик, сбитый стрелой.
– Попробуй ты.
Юноша взял стрелу, натянул ее и почувствовал, что весь его вес давит на тетиву. Она не поддавалась.
– Ты пытаешься вынудить лук, – указала на ошибку ее светлость. – Ты должен ласкать его, а не покорять. Стань луком и найди в своей воле желание прогнуться…
Госпожа не касалась Льешо, но ее голос словно нежно пробежал по его позвоночнику. Он глубоко вздохнул и впустил гладкий деревянный лук и тугую тетиву себе в душу. Как ива , подумал он, склоняется перед ураганом, готовясь слушаться ветра . С этой мыслью юноша натянул тетиву еще раз, стрела встала на одну линию с глазом. Мишень вошла в его сущность, стебелек спелого персика превратился в его нерв.
Лети ,
Когда Льешо пришел в себя, в чаше лежал второй персик, супруга правителя остановила на нем строгий, но одобрительный взгляд.
– Можешь сказать, куда опустилась стрела? – поинтересовалась она.
Юноша кивнул и закрыл глаза.
– Вон туда.
Льешо указал на место, где стрела погрузилась в землю: наконечник полностью скрылся в почве, оперение торчало, словно флаг.
– Повторим? – спросила ее светлость.
Юноша кивнул, слова не хотели строиться в предложение, ведь он жил жизнью грациозной деревянной дуги и дразнящей натянутой тетивы. Осторожно он приставил стрелу и оглядел дерево. Затем закрыл глаза, пальцы сжимали древко, ставшее его сердцем, и пустился в полет. Тело оставалось в напряжении, пока персик не ударился о дно чаши. Госпожа улыбнулась.
– Завтра начнем с езды, – решила она.
Льешо не мог сказать ей, что никогда не взбирался на настоящего боевого коня, а лишь катался на капризном фибском пони, ненавидящем попону не меньше, чем мальчик свои покореженные наколенники.
Завтра он встанет на новый мост неизведанного – такая метафора пришла ему в голову благодаря несметным мостикам, разбросанным по всему владению правителя. Ее светлость подошла к персиковому дереву и опустилась на землю рядом с чашей.
– Расскажи мне о Жемчужном острове, – попросила она, протягивая Льешо фрукт.
Юноша сел рядом, скрестив перед собой ноги, собираясь отдаться воле чар, которые она, видимо, наложила на сад. Но тут ему вспомнилось холодное, строгое выражение, застывшее на ее лице, когда мастер Якс испытывал его в оружейной. Льешо взял персик, однако решил не забывать, что перед ним супруга правителя.
– Что именно вас интересует? – спросил Льешо, откусив сладкий спелый персик, пустивший по подбородку сок.
Пришлось наклонить голову и вытереться рукавом. Госпожа продолжила непринужденную беседу, словно не заметила липкий нектар на лице юноши.
– Расскажи о своей жизни. Как получилось, что ты стал тренироваться с гладиаторами?
Она не спросила о Фибии, за что Льешо был ей благодарен. Вопросы правителя сыпали соль на рану. Он не хотел вспоминать тело мертвого отца и истекающую кровью в куче отбросов сестру.
– Сам не знаю, – пожал плечами юноша, смутившись от вопроса не меньше, чем от заляпавшего его персика. – Сначала я жил в бараке с Льинг и Хмиши, и другими, работавшими на жемчужных плантациях. Мы с друзьями из разных частей Фибии, а общаться стали после борьбы за лидерство между мной и Хмиши.
– И кто в ней победил?
– Льинг, конечно, – рассмеялся Льешо. – Она умней нас обоих и отважно дерется. Победа была важна для нее: Льинг не сдалась бы, пока мы б не признали ее лидером.
– А она молодец, – сказала ее светлость с восхищением в голосе. – Что случилось с жемчужными плантациями?