Принц со шрамом

Эмили Макинтайер

Полагаю, это потому, что границы созданы человеком, а мать-природа не ограничивает себя человеческими правилами.

Если бы только нам всем так повезло.

— Спасибо, Ваше Величество.

Я делаю реверанс, когда подхожу к нему, жесткие косточки корсета делают мое дыхание поверхностным. Я уверена, что Офелия затянула его слишком туго, но я не обращаю внимания на дискомфорт.

— Куда Вы меня сегодня ведете? — спрашиваю я, глядя на Тимоти, который стоит у задней двери с протянутой рукой.

Майкл

машет рукой, пока Тимоти помогает мне сесть в машину.

— Не беспокойтесь об этом, — говорит он, как только мы оказываемся на задних сиденьях. — Просто наслаждайтесь этим днём и всем, что приходит с Вашим нахождением со мной.

Я сдерживаю издевку, которая так и норовит сорваться с моего языка, и наклоняю голову, глядя на него. Почему люди находят его очаровательным? Как по мне, он высокомерный и самовлюбленный.

— А разве может быть по-другому?

Тимоти пересаживается в сидение напротив нас, и мой взгляд падает на герб на его груди, а мысли возвращаются ко вчерашнему дню — к охраннику, который ушел с Тристаном. Я была глупа, позволив принцу загнать меня в угол так, как он это сделал; такие простые действия могут иметь катастрофические последствия. И кто он для меня?

Никто.

Хуже этого.

Фааса.

Но это не мешает моему желудку подпрыгивать при воспоминании о том, как он прижимался ко мне в темном углу. Его руки касались меня так, как никому не позволено касаться.

И тогда я думаю о том охраннике — о том, кто не сделал ничего, кроме того, что оказался не в том месте и не в то время — и хотя я не могу сказать наверняка, что произошло, когда они ушли, в глубине души я знаю правду. Когда глаза Тристана встретились с моими, между нами было сказано нечто большее, чем то, что мы произнесли в воздух.

Я не желаю смерти невинным душам. Но иногда приходится идти на жертвы ради общего блага.

Автомобиль подъезжает к воротам, и мой взгляд устремляется во двор, зацепившись за большую плакучую иву вдалеке.

Я ненавижу себя за то, что мое сердце замирает, когда я не вижу нефритово-зеленых глаз, наблюдающих за мной из тени.

14.Тристан

Моя будущая невестка стала немного навязчивой идеей.

Отвлекающим фактором, если хотите. На который у меня нет времени.

Я убежден, что единственная причина, по которой она занимает мои мысли, заключается в том, что она — головоломка, которую я не смог решить, а поскольку читать людей — моя специальность, то тот факт, что она представляет собой вызов, делает её невыносимо интересной.

Деревянные полы скрипят, когда я шагаю через зал второго этажа таверны «Слоновьи кости», заглядывая в окна балконных дверей. На пустующей территории за

зданием, наверное, сотни людей сгрудились в ожидании моего обращения к ним.

Предвкушение проносится сквозь мне, как порыв ветра, пока каждое нервное окончание не загорается от волнения за будущее. Моё будущее.

То, которое должно было быть моим с самого начала.

В последние два года, после смерти моего отца и последующего восхождения на трон моего брата, насилие только усилилось. Все считают, что это случайность. Никто не знает, что это я дергаю за ниточки, раздувая пламя их гнева. Легко обострять проблемы, когда люди голодны и забыты. А еще легче завоевывать доверие людей и размещать их в стратегически важных местах по всему королевству, чтобы они терпеливо ожидали моего зова.

Я прохожу через шаткие двойные двери во внутренний дворик и выхожу на балкон Джульетты. Раздаются аплодисменты, и я встаю прямо, наслаждаясь их восхищением. Кровь бурлит в моих венах, приливая к паху, пока мой член не становится твердым. Это возбуждает, когда все они смотрят на меня. Я наслаждаюсь тем, что меня почитают так, как это должно было быть всегда.

— Здравствуйте, друзья, — я проецирую свой голос. — Вы слышали шепот, так позвольте мне первому подтвердить. Король Майкл женится.

— Кто? — кричит кто-то.

— Кто — неважно, я уверен, вы узнаете, когда они сделают официальное объявление, — у меня в голове появляется лицо моей маленькой лани, и моя грудь сжимается. — Важно то, что вы знаете, что кто-то разместил её очень стратегически по одной причине — завоевать ваше доверие. Чтобы заставить вас думать, что солнечные дни уже на горизонте. Товарищи. Я здесь, чтобы сказать вам, что единственное пламя на горизонте — это оранжевый отблеск огня, когда мы сожжем их короля на костре.

Раздаются крики, сапоги топают по земле до вибрации в воздухе, создавая низкий гул.

— Сжечь королевскую шлюху! — кричит кто-то еще.

Мои глаза устремляются туда, откуда доносится голос, мышцы напрягаются.

— Её нельзя трогать.

Аплодисменты стихают после моих резких слов, на меня смотрят растерянные лица. Мой взгляд падает на Эдварда, стоящего в дальнем углу с Белиндой и её мужем Эрлом, ожидающего моего сигнала.

Когда наши глаза встречаются, я вижу, что в них мелькает удивление.

Он не ожидал, что я скажу это. Я не ожидал, что скажу это.

Но вот мы здесь.

— Важно не раскрывать наши карты слишком рано, друзья, — продолжаю я. — Мы должны выждать время. Позволить им поверить, что она — их маяк надежды.

— И мы должны просто доверится тебе? — раздается голос. — Ты один из них!

На толпу опускается тишина, и у меня подрагивает челюсть. Я развожу руки в стороны.

— Если у тебя есть проблемы с моим руководством, ты можешь подойти сюда и забрать его у меня. Я — не я, если не буду справедливым.