Принц снов
Шрифт:
Лекари казались целиком погруженными в серьезный разговор о припарках, однако, заметив приближающего Льешо, Адар замолчал. На лице его читался вопрос, но Льешо нечего было сказать. Он догнал головную часть отряда, и теперь уже спешить было некуда: и верблюды, и лошади шагали неторопливо и спокойно.
– Неужели нельзя ехать быстрее?
В голосе юноши прозвучало нетерпение, даже недовольство.
– Честно говоря, я ничего не понимаю в верблюдах. Лошади какое-то время могли бы идти рысью, но, поскольку путь предстоит долгий, поспешность может их убить.
Адар сказал это просто так, не задумываясь о последствиях своих слов, но Льешо
Голос Адара звучал словно издалека, утонув в тумане. Братья остановились, а караван зашагал мимо; незнакомые погонщики и телохранители, которых он, как ему казалось, смутно узнавал, на ходу бросали на юношу полные любопытства взгляды. Адар спешился и накрыл руку Льешо своей рукой.
– Что ты здесь делаешь? – спросил Льешо, не понимая, где и в каком времени находится. – Мы отстали, не позволяй телохранителям увидеть…
Льешо на мгновение прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями; рука Адара словно якорь удерживала его в прошлом.
– Где твой конь?
– Вот он, здесь. Если я тебя на минуту оставлю, с тобой ничего не случится?
К чему этот вопрос? Смущенный и растерянный Льешо внезапно снова ощутил себя за тысячи ли отсюда, на бескрайних степных просторах. Юноша отчаянно вцепился в руку брата: нет, даже за все шелка империи Шан он не позволит Адару уйти.
– Умерли девять тысяч человек, – едва слышно прошептал он.
Налетчики-гарны угнали из священного города Кунгол десять тысяч его жителей. Почти все они – кроме одной тысячи – не выдержали тяжкого перехода на рынок в Шане, где торговали рабами. Слова Льешо не ответили на заданный вопрос, но их было вполне достаточно, чтобы Адар понял, что происходит с младшим братом.
– О Богиня, Льешо! Как же тебе удалось выжить?
Льешо не рассказывал брату о том, как оказался на Жемчужном острове, далеко-далеко от родного дома и от долин любимой Фибии. В огне битвы братья с огромным трудом нашли друг друга, все остальное тогда представлялось не важным. Теперь же накопившиеся в душе чувства требовали немедленного освобождения. Он должен, должен все поведать Адару, даже если брат ни за что не простит той цены, в которую обошлась его, Льешо, жизнь.
– Я ведь был их принцем, и они умерли за меня. Голодая, отдавали мне последнюю крошку, мучаясь жаждой, дарили мне последнюю каплю воды. Несли меня на руках, пока не падали, а когда изнемогали, передавали другим, и те несли дальше – тоже до последнего смертного вздоха.
Юноша тяжело вздохнул и обратил исполненный боли взгляд в ясное голубое небо Шана.
– Если бы можно было обернуться птицей и прилететь домой как можно скорее!..
Льешо наклонился в седле, словно готовый взлететь при первом же порыве ветра. Но ничего не произошло. Конечно, куда ему? Взлететь смогла бы Каду, а он не обладает ее удивительными способностями.
– Бедный Льешо! Если бы я мог хоть чем-то тебе помочь! Слова прозвучали словно извинение. Неужели брат ни в чем его не винит? Скорее всего он, по своему обычаю, рассуждает логически и понимает, что в той трагической ситуации Льешо ничего не мог поделать. Но если он ни в чем не виноват, за
– Получается, я любимчик Богини?
В словах юноши сквозил горький сарказм. Если то, что испытывает он, – милость, как же тогда выглядит божественная немилость? И что в таком случае божья кара?
– Поверь мне, все случившееся не имеет значения. – Чтобы подчеркнуть свои слова, Адар с силой сжал руку младшего брата. – Каждый твой шаг рассчитан Богиней. Все имеет цель, даже мучения Долгого пути и вот эта медленная поступь каравана, которую ты с таким трудом терпишь.
– На все воля Богини…
Льешо сжал поводья. Он этому не верил, и собственное неверие пугало его даже больше, чем воспоминания. В Кунгол надо вернуться как можно скорее – отчаянное нетерпение отдавалось болью в теле и потом на лбу. Легкое прикосновение прячущегося в заплечном мешке короткого копья дразнило; казалось, что со всех сторон раздается шепот врагов: «Он умрет, он должен умереть…»
Льешо представлял себя великим и сильным военачальником, освободителем собственного народа, но огромные расстояния и собственная слабость воздвигали на пути к цели непреодолимые препятствия.
– Боюсь, мы опоздаем, – наконец произнес он. Родная Фибия стонала под гнетом завоевателей-гарнов, а ему еще предстояло во что бы то ни стало найти четырех братьев и жемчуг из ожерелья Богини.
– Достойный муж должен выказывать огромное долготерпение, равно как и неотступную готовность сражаться за свою даму, – начал было Адар.
Льешо тут же его остановил.
– Я вовсе не достойный муж, – уныло возразил он. – Я ждал, но Богиня просто не пришла.
Адар рассмеялся – так тихо, что его собственный конь даже ухом не повел:
– Она пришла. Льсшо, не волнуйся. На тебе лежит тень Богини. Я вижу ее в твоих глазах.
– Нет, не пришла. Я бы знал.
Братья стояли, разговаривая, а мимо них проходили последние звенья каравана. Надо было трогаться в путь. Садясь верхом, Адар заговорил откровеннее:
– Богиня явилась мне в облике монахини, которую я встретил в храме Луны. Не знаю, каким именно способом она пришла к тебе – может, когда-нибудь ты сам спросишь ее об этом. Но для того, чтобы все выяснить, придется ждать. Ворота в рай расположены далеко от Шана, а караван должен двигаться так, как это угодно животным, а не так, как хочется людям. Или же вообще не двигаться.
Братья натянули поводья и неторопливо направились вперед, сопровождаемые любопытными взглядами незнакомцев – и шпионов императора, и гарнов-торговцез. Скоро они заняли свое место в караване. Мастер Ден, казалось, и не заметил отсутствия братьев, зато Льинг и Хмиши обменялись недовольными обеспокоенными взглядами. Карина следила за приближением всадников, настороженно сощурившись, однако на губах ее играла улыбка, а взгляд ни на секунду не отрывался от лица Адара.
Карина ясно выбирала Адара, и ее предпочтение отзывалось в сердце Льешо болью. Но у этих двоих так много общего – даже темперамент сходный. А он – что может предложить девушке он? Смущенный Льешо уступил брата его спутнице, а сам вернулся в компанию карлика со странным именем Собачьи Уши. Пусть лекари обсуждают состав порошков для лечения воспаления мочевого пузыря – он больше никогда не позволит себе открыть собственные чувства. Однако карлик, судя по всему, придерживался иного мнения: он смерил Льешо насмешливым взглядом, словно влюбленного дурачка, которому приспичило поплакать на чьем-нибудь плече.