Принц Раздора

Бердников Антон Романович

– Нити судьбы? Интересно. Что же, мой черед атаковать.

Трехглазый отсалютовал и пошел вперед. Сначала он атаковал стремительно, выбрасывая лезвие вперед короткими рывками, пытаясь заставить монетчика потерять равновесие. Дарлан едва успевал уклоняться, изредка отбивая удары. Ему казалось, что его кровь превратилась в живое пламя, тело охватывал жар. Еще никогда эфир внутри него не буйствовал так мощно. Они двигались синхронно, подчиненные пойманному ими ритму, элоквит напирал, пытаясь, обуздать этот танец смерти в свою пользу. Вездесущее эхо разносило металлический лязг каждый раз, когда клинки сталкивались друг с другом. Принц Раздора бился с неистовой силой, но вскоре ситуация стала меняться. Используя способности мастера Монетного двора и запомнив движения элоквита, Дарлан

начал предугадывать намерения противника. Его учили этому лучшие воины! Разогретый телами воздух, наполнился скрежетом стали, и монетчик перешел в наступление, начав серию мощных ударов, направленных на ослабление защиты Принца. Его клинок взлетал вверх и опускался вниз, точно рукотворная молния, пробираясь все ближе и ближе к сердцу противника. Все три глаза покровителя некромантов сузились, он перестал говорить, словно лишь сейчас понял, что Дарлан был гораздо, гораздо опаснее. Монетчик сам чувствовал, что его как будто что-то подпитывало, что-то давало больше сил, чем обычно. Ложно открывшись, Дарлан отпрыгнул, оттолкнулся от незаметно выроненной из ладони монеты. Этот заранее подготовленный кульбит, дал ему передышку и заставил врага растеряться. Пусть почувствует себя уже не таким уверенным в победе, пусть почувствует страх.

– Тебе некуда отступать, - произнес Принц, но голос его выдал – он устал. Даже со всем его могуществом, опытом и знаниями он уставал.

– И не надейся. – У Дарлан в запасе было еще много монет. Он справится!

Трехглазый вновь бросился вперед. Дарлан парировал, и их мечи снова запели стальную песню. Теперь элоквит осторожничал, он атаковал редко, будто предвидел, что задумал монетчик. Когда Принц все же решился, Дарлан был наготове. Зажатой между пальцев левой руки золотой маркой, он отбил клинок, целящий ему в голову, тем самым оставив себе возможность для нанесения завершающего удара. Но все пошло не по плану. Элоквит вдруг поймал его меч в ладонь, и монетчик тут же ощутил, как его тело пронзила невыносимая боль. Не помог даже эфир, верный друг, струящийся по венам. Серый туман застелил глаза, Дарлан услышал, как падает под ноги его клинок. Странная немочь завладела им целиком. Что-то подбросило монетчика в верх, и он рухнул на пол, понимая, что лицо превратилось в кашу - зубы уцелели только благодаря эфиру. Следом Дарлан ощутил треск собственных костей. Сначала сломалась одна рука, за ней вторая. Он почувствовал, как его ребра сопротивляются неведомой силе, и как они все-таки сдаются под этим ужасным натиском.

Монетчик очнулся на полу, чувствуя во рту кровь. Над ним возвышался Принц Раздора, в руке он держал кошель, из которого Дарлан доставал монеты. Сзади заклинателя плоти сверкал новый портал, в котором мелькали тени, видимо, битва в логове некромантов еще продолжалась.

– Вынужден оставить тебя, - произнес элоквит, сверля Дарлана тремя глазами. – Кажется, моим верным слугам требуется мое вмешательство. – Принц отбросил кошель куда-то во тьму зала. – Умирай, зная, что не справился со мной.

– Ты испугался, - прошептал монетчик. – Ты испугался и сдался.

– Да. Это так. Но унеси эту тайну в могилу, мастер. Умирай, зная, что Принц Отчаяния скоро поставит этот мир на колени, а Принц Возмездия соберет кровавый урожай.

Заклинатель плоти двинулся к порталу. Боль терзала монетчика, но он сохранил силы мыслить. Эфир держал его в сознании. Приподняв голову, он ухватил цепочку, на которой висела его серебряная марка. Работая языком, он добрался до монеты. Великий Колум! Только бы получилось.

Дарлан перенаправил всю мощь эфира к лицу, боль в теле из-за этого многократно усилилась, но он держался как мог. Проклятье, мышцы на лице порваны, челюсти треснули, но, слава богам, язык был цел! Пусть он станет баллистой! Собрав волю в кулак, Дарлан вытолкнул марку изо рта языком.

Монета вонзилась Принцу в затылок. Элоквит замер, не дойдя шага до разрыва в пространстве. Он даже успел обернуться, но понять, откуда пришла смерть, уже не смог. Спустя удар сердца поверженный Принц Раздора, раскинув руки в стороны, заливал кровью мраморный пол лаборатории, где в хрустальных саркофагах ждали своего часа чудовища.

Вот и все,

подумал Дарлан. Принц мертв. Да и ты тоже. До портала тебе не добраться. Даже не пробуй. Мысли стали сбивчивыми, путанными, словно чужими. Монетчик закрыл глаза, чтобы все это закончилось, чтобы ушла боль. Но перед глазами вдруг выплыло лицо Гресты, демона, в обличии юной девушки. Зачем ты здесь? Ты все видела, ты все знала. Я сам пошел на риск, я был готов. Был? Видение исчезло, а на смену ему пришли тьма и тишина. И больше ничего.

Эпилог

В храме Аэстас звонили колокола - заканчивалось последнее на сегодня служение. Через открытые ставни их было слышно так хорошо, будто Лисанна находилась по близости, даже вечерней шум харчевни не приглушал их переливающейся мелодии. Она сидела возле окна, наблюдая за людьми, проходящими мимо. Добрые жители Варонбаля спешили кто куда, не подозревая, что произошло неделю назад возле их милого городка. Оно и к лучшему. Гленнард вернулся от трактирщика, с которым у него вышел спор, сел напротив Лисанны и большим глотком допил густой эль из деревянной кружки с похабными рисунками. Заведение под названием «Распутная дева» во всем пыталась соответствовать яркому имени. И, какого Малума, они послушали иллюзиониста, выбрав это место?

– Возвращаемся? – спросил воин с мордой отпетого разбойника. Вот уж полное несовпадение внешности и внутреннего мира. Лисанна до сих пор не переставала удивляться. При таком свирепом лице, она находила Гленнарда очень галантным мужчиной. Да еще и модником, ухаживающим за своими великолепными усами с поразительной заботливостью.

– Да, мне тоже хочется промочить горло.

– Понимаю. Твоя маска не самый удобный аксессуар.

По просьбе Карающей Длани, губернатор Варонбаля поселил их в богатом районе, в доме, который должен был уйти с аукциона. Бывший владелец задолжал круглую сумму банку «Князь Эремурд», поэтому двухэтажный особняк выставили на торги. Хотя ходили слухи, что на самом деле у хозяина отобрали дом за демонопоклонничество, Чаран утверждал, что это не так. Как же Лисанна терпеть не могла этого спятившего инквизитора. Она его боялась, боялась, что он все-таки отправит ее на костер, но нет, он закончил здесь дела и уехал, забыл про нее, словно они не встречались. Надолго ли?

Многие отдали жизнь в ту ночь. Почти половина варонбальских солдат, один маг и двое инквизиторов погибли во время боя или скончались от ран. Кровавая мясорубка уже приходила Лисанне во сне. Она вновь была в старых пещерах элоквитов, вновь слышала крики, звон мечей. Это были неприятные образы, которые во сне вдруг казались еще мрачнее, чем были на самом деле. Оставалось надеяться, что кошмар не повторится.

Нескольких ее бывших собратьев сбежали, других пленили, и Чаран забрал их с собой в Святой город. Их участь была вполне ясна и незавидна. А еще Карающая длань забрал труп заклинателя плоти. Подумать только, Принц Раздора оказался элоквитом! А Лисанна еще не верила россказням Таннета, что они с монетчиком встречались с урсалом. Тело убитого Принца поместили в громадную бочку с водой, которую выживший ветрогон заморозил с помощью магии. Инквизитор позаботился о том, чтобы черви не съели элоквита раньше времени. Лисанна только догадывалась, зачем псу господню вообще понадобился трехглазый мертвец.

Таннета они нашли там, где и ждали. Он сидел в кресле, освещенный пламенем камина. Возле него на столике блестела бутылка с душистым вином. Опять пил, но кто из них сейчас не забывался алкоголем? Иллюзионист неотрывно смотрел на противоположную сторону комнаты, где на широкой кровати лежал Дарлан. Его вытащил из портала Карающая длань, единственный, кто осмелился пройти через магическую дверь после монетчика. Дарлан по-прежнему очень слабо дышал, а его бледность не скрывала даже полутьма помещения. Сломанный нос монетчика боялись выправить, чтобы не усугубить травмы головы. Огромные гематомы уже сходили, и его лицо выглядело безмятежным. Только шансов выжить у него не было. Не с такими повреждениями. Лисанна применила все свои обширные знания в медицине, но ничего не могла сделать внутренним кровотечением. Они могли только ждать и надеяться.