Принц Раздора
Шрифт:
– На черной и пятен не видно! Дались мне эти белые рубашки, живем дорогами, а я все за красотой гонюсь. А ткань какая, пощупай. На жаре не жарко, на прохладе – тепло. Понравится Миране, как думаешь?
– О, Колум, она же в матери тебе годится.
– Знакомая песня, про Илерию ты также говорил.
– И шрамы тебя не смущают?
– Это знаки ее научных трудов! А умная женщина вдвойне привлекательна. – Иллюзионист вдруг сощурился. – Или ты сам на нее глаз положил?
– Что? – Дарлан не удержался от смеха. Конечно, их нанимательница ему нравилась, но он ни на минуту не думал о ней, как о женщине. После правительницы Алгерты,
– Она тоже на тебя все время так смотрела, будто раздевала.
– Ох, Таннет, лучше думай, как бы нам в казематы не угодить. Может, откажемся?
– Давай повременим, - сказал маг, разминая руки. – Если уж не получится у ратуши договориться, принесем хозяйке свои извинения, заплатим за постой и поедем дальше. Я бы сразу отказал ей после этой истории с письмом от барона, но две тысячи… Две тысячи меняют все. Главное не лезть на рожон. Заметь, когда работа касается всяких баронов да королей с королевами, мы постоянно попадаем в какую-нибудь переделку. До в Дретвальде, то в Юларии.
– Про Алгерту пропустил, - напомнил монетчик.
– Я намеренно, чтоб не бередить твои любовные переживания, дружище. Ты как-то во сне произнес имя Феоралии.
– Пройдет.
– Надеюсь, а то вдруг рванешь обратно к ней, когда тоска замучает. Эх, все-таки в поимке этого наследия заклинателей плоти есть какой-то азарт, чувствуется дух настоящая охоты, а не просто истребления тварей. Тем более поймать надо не абы кого, а гумонкера. Эти сволочи быстрые, как распоясавшиеся бесы, ну ты, вероятно, уже прочитал об этом. Зато, когда мы посадим чудовище в клетку… Представь, что мы, Дарлан и Таннет, войдем в историю как те, кто помог великому алхимику Миране из Стармоста найти панацею! Вот это действительно работа на благо человечества.
– Таннет, по прозванию Тщеславный, забыл добавить.
– Пусть тщеславный, зато от чистого сердца! – гордо воскликнул иллюзионист.
В дверях появилась Мирана. Она сменила юбку на обтягивающие штаны, а рубашку на легкую кожаную куртку без рукавов. На голову их нанимательница надела модную остроконечную шляпку сливового оттенка. Если бы не шрамы от ожогов, Мирана бы сошла за благородную даму, собравшуюся на конную прогулку.
– Нам пора, - провозгласила она. – Там в боковом коридоре стоит ящик, захватите его с собой, пожалуйста. Идем на задний двор.
За домом алхимика от посторонних глаз скрывались небольшой сад, сильно страдающий от нехватки солнца, и конюшня. Мирана уже успела запрячь в телегу пегую лошадь, беспокойно машущую хвостом. Наверное, чуяла незнакомых людей. А может, просто не одобряла затею хозяйки. Тяжелый ящик с несколькими отверстиями в крышке Дарлан с помощью эфира без труда водрузил на доски. Телега тут же немного осела. Судя по весу, внутренние стенки этого короба обшили толстыми листами железа. Надежный ящик, разумеется, предназначался для пойманного гумонкера, не хватало еще, чтобы он сбежал по дороге. Не торопи события, Дарлан, осадил себя монетчик. Еще неизвестно, как пройдут переговоры со стражниками. Алхимик просто решила сразу выдвигаться наготове, чтобы в случае успеха, не тратить лишнее время на сборы.
Их троица спустя несколько минут зацокала по мостовой. Уверенно чувствуя себя за вожжами, Мирана ехала следом за охотниками. Путь до стармостской ратуши был недолог. Полукруглое здание с колоннадой приобнимало мощеную свежей брусчаткой площадь с одной стороны, напротив раскинул стены совмещенный
– Не самый плохой вариант, - сказал монетчик.
– Ты о чем? – спросил Таннет, посмотрев на друга.
– Тот, кто командует этими смельчаками сообразил, что доспех из металла лишит их подвижности. А головы лучше защитить понадежнее.
Командир стармостских стражников стоял неподалеку, что-то втолковывая двум людям возле повозок, груженых бочками. Это был пожилой мужчина с широкими плечами, и бритой головой. Услышав, что кто-то приближается, он обернулся, продемонстрировав усы, свисающий почти до подбородка. Дарлан без эфира понял, что воин незамедлительно выругался, как только заметил Мирану. Та остановила лошадь и, ловко спрыгнув на брусчатку, оперлась на телегу в ожидании. Спешившись, монетчик и иллюзионист присоединились к ней. Командир замер перед ними, скользнул взглядом по Таннету, внимательно изучил татуировку Дарлана, а затем хмуро уставился на алхимика.
– Госпожа Мирана, - хрипло произнес он. Неприязни в этих словах не слышалось, как, впрочем, и доброжелательности. Нанимательнице охотников просто были не рады и предпочли бы не видеть тут в этот погожий денек.
– Капитан Аргольн, - вежливо отозвалась Мирана.
– Если мне правильно доложили, вы получили письмо.
– Все так.
– Тогда объясните, какого Малума, вы здесь делаете?
– Хочу договориться.
– О чем, забери меня демоны? – разозлился Аргольн. Он ничуть не стеснялся в выражениях, хотя в нескольких локтях от него высился храм трех богов. – Не о чем нам договариваться. То, что вы приносите пользу нашему славному городу, еще не значит, что вам дозволительно перечить приказам барона, устами которого говорит княжеская воля.
– Так выслушайте меня для начала!
– не выдержав, алхимик все-так повысила голос. Неудачный способ вести переговоры. – А не отделывайтесь посланием на бумаге. Мне нужен только один живой монстр, один. Это принесет пользу не только Стармосту или Лирнхольму. Это принесет благо всему миру, Аргольн.
– Да что вы. – Капитан стражников погладил усы. – Я так понимаю эти люди готовы рискнуть жизнями ради вашей мечты?
– Готовы, это Дарлан – мастер Монетного двора, и Таннет, его напарник. Профессиональные охотники на чудовищ.
– Погодите-ка, не вы ли вчера на закате привезли мятежника?
– Мы, - подтвердил Дарлан.
– Проклятье! – суровое лицо Аргольна внезапно озарилось широкой улыбкой, которая приподняла ему усы. – Должен вас поблагодарить, господин. Отряд этого ублюдка напал на один из моих дозоров, охранявших подступы к той несчастной деревне. Убили всех, а это были ребята несколько лет служившие под моим началом. Я лично принес горькую весть их семьям. Тяжелая утрата, особенно после войны. Жаль, что жизни этих предателей забрали чудовища, я бы с превеликим удовольствием лицезрел бы их на дыбе. Хорошо, что хоть единственный мятежник не ушел от нашего правосудия. Просите, о чем угодно, я лично замолвлю за вас слово перед бароном.