Принц-плейбой
Шрифт:
— Их парламент обладает полной властью, как и в Англии. Но королева по-прежнему остается важной фигурой. А ее дочь была матерью мистера Кенсингтона.
— Дочь, от которой отреклись, — поправляю я. По крайней мере, в этом вопросе я сделала домашнее задание. — Она ушла из дома в двадцать лет, поступила в университет в Нью-Йорке и бросила учебу. Влюбилась в перспективного бизнесмена. Насколько я понимаю, у мистера Кенсингтона тогда было всего пять отелей.
Эванс кивает.
— Принцесса забеременела, они поженились, королева узнала и отреклась от нее, —
— И жалеет об этом, когда ее дочь умирает от осложнений при родах.
— Оставив магната с разбитым сердцем и сына-младенца. — Я качаю головой. — Наверное, это больно.
Эванс усмехается.
— Если и так, то королева этого не показала. Она даже не познакомилась со своим внуком.
— Я говорю не про нее. Я имела в виду Тео — мистера Кенсингтона-младшего. — Я медленно опускаюсь в кресло. Единственный ребенок, теперь сирота, отвергнутый своей королевской семьей. Лишенный своего законного… трона? У них еще были троны? — Хорошо. Я могу с этим работать. — Мысленно я пролистываю свои контакты. Я могу это сделать. Оказать услугу. Запланировать фотосессию. — Я могу справиться за неделю.
— Проблема остается, — говорит Эванс. — Тео не сделает этого.
Голова все еще кружится от мысли о превращении татуированного, развратного богача в обходительного светского льва с невинностью хориста за одну ночь.
— Не сделает что?
— Ничего из этого. Извинения, благотворительные концерты. — Эванс качает головой. — Мистер Кенсингтон не хочет приводить себя в порядок. Несколько членов совета директоров были друзьями его отца. Они наняли вас, чтобы спасти его репутацию, чтобы дать ему последний шанс. Но ему все равно.
— Тогда ему нужен психотерапевт, а не корректор, — резко говорю я.
Эванс пожимает плечами.
— За те деньги, что мы вам платим, вы можете быть и тем, и другим.
Глава 3
По дороге к бассейну я придаю своему лицу строгое выражение, которое часто видела у мисс Мавери, библиотекаря в моей средней школе. Я заметила, что это одинаково действует как на распущенных мальчиков, так и на плохо себя ведущих клиентов. В сочетании с моим деловым костюмом и непоколебимым самообладанием я буду неудержима.
Я надеюсь.
Я иду на звуки классического рока к бассейну. Моя отточенная походка слегка нарушается, когда каблук попадает в трещину на тротуаре. К тому времени, как освобождаюсь, вся компания — горстка мужчин и вдвое больше женщин — смотрит на меня. И Тео, который все еще без рубашки.
— Ты уволена, — кричит он, когда я подхожу ближе. Дамы вокруг него взрываются смехом.
Я продолжаю спускаться по мраморным ступеням, проходя мимо топиариев и статуй капризных нимф. Я чувствую здесь какую-то тему. Возможно, жизнь среди всего этого развратного искусства заставила Теодора Кенсингтона подсознательно решить стать современным Бахусом. Я улыбаюсь про себя. «Искусство и психика плейбоя» — отличная дипломная работа. Мисс Мейвери это понравится.
— Я сказал,
— Вы не можете меня уволить. — Я останавливаюсь перед его шезлонгом у бассейна. — Я представляю не вас. А ваш член.
Я показываю на его плавательные шорты. К счастью, он в шортах. Иначе тут уже началась бы оргия. Не думаю, что мистеру Эвансу это понравится.
— Мой член говорит сам за себя, — отвечает Тео и вызывает очередную порцию хохота.
— Конечно. В этом вся ваша проблема. Ваш член получает восторженные отзывы в новостных развлекательных шоу. Видимо, он только что показал представление всей жизни. Вы взрослый мужчина, — я полностью подражаю мисс Мейвери, — которого поймали со спущенными штанами во время секса.
Тео полуулыбается. За его модельной внешностью скрывается отблеск интеллекта. Слава Богу. Дай мне хоть что-то, с чем я смогу работать.
— Итак, у нас проблема с пиаром.
— Мистер Кенсингтон, это у вас проблемы с пиаром. — У вас с вашим гаремом. Кроме трех женщин, которых я видела выходящими из машины, есть еще четыре, все в самых крошечных бикини, которые когда-либо изобретали. С таким же успехом их можно назвать толстыми нитками. И высокие каблуки. Кто ходит на высоких каблуках в бикини?
Тео склоняет голову на бок.
— Еще раз повтори, как тебя зовут?
— Веспер Смит. Друзья вашего отца наняли меня, чтобы привести в порядок ваш имидж.
— Мне нравится мой имидж. Знаешь, как меня называют?
Я скрещиваю руки, давая понять, что не собираюсь этого говорить.
— Бог траха, — отвечает он. Дамы хихикают, но он не обращает внимания на свою аудиторию. Я его разозлила. Это представление для меня. — Знаешь почему?
— Это игра с именем. «Тео» — от греческого Theos, «бог». — Спасибо, мисс Мейвери.
Тео моргает.
Парень рядом с ним заливается смехом.
— Тео, твоя новая пиарщица — заучка.
— Я пью мартини, — одна из дам поднимает бокал, — не могли бы вы сказать мне, как это на греческом.
Я качаю головой. Подружки Тео хохочут, но он молча изучает меня.
— Да ты знаешь греческий? — спрашивает меня чувак, похожий на серфера.
— А тебе-то какое дело? — огрызается на него женщина с ногтями, волосами и бикини ярко-красного цвета.
— А знаешь, какой греческий секс, да? — шепчет он на ухо Рыжей, и та смеется.
Я с отвращением качаю головой.
— Ни хрена подобного, — показывает на меня Рыжая. — Она краснеет, как девственница.
— Ни фига себе, — говорит первый парень. — Заучка и девственница. Я знаю кое-кого, кто может помочь тебе с твоей вишенкой.
Он шлепает Тео по спине.
— Отстаньте, ребята, — приказывает он, прежде чем подойти ко мне вплотную. Совсем близко ко мне.
Я смотрю ему в глаза. И заставляю себя не отступать.
— Твои друзья — придурки, — заявляю ему.