Принц наемников

Пурнелл Джерри

— Спасибо, — ответила Урсула.

— Отлично. Теперь прошу прощения: полк завтра отправляется в поле, и мне нужно кое-что обсудить с принцем Лисандром.

В кабинете главное место занимал большой резной деревянный стол. Остальная деревянная мебель была ему под стать. На стенах — фотографии и знамена.

— Итак, вы проделали долгий путь, ваше высочество. — Фалькенберг указал на стул и сам уселся за стол. — Выпьете?

— Нет, спасибо. Впечатляющее зрелище.

— Так и задумано. Я полагаю, у вас дурные новости.

— Не

то чтобы.

— Не то чтобы, — повторил Фалькенберг. — Но и не то, чтобы хорошие. Вы прилетели не для того, чтобы забрать нас на Спарту. — Он смотрел на Лисандра с легкой улыбкой. — Несмотря на внушительное представление, которое мы для вас устроили.

— Я искренне хотел бы, но у нас не хватает ресурсов. Вы нам по-прежнему нужны. Нам определенно требуется ваша добрая воля.

— Спасибо, — ответил Фалькенберг. — Боюсь, на добрую волю много вооружения не купишь.

— Конечно, нет.

— Неожиданное изменение планов? — спросил Фалькенберг.

— Да, сэр, пожалуй, — ответил Лисандр. Чертовски неожиданное. Сегодня отец очень хотел заполучить Фалькенберга на Спарту, а назавтра задумался о деньгах. Бюджет напряженный. Но не настолько. Я действительно не понимаю. Ну, наверно, я и не должен понимать. — Полковник, я привез чек с оплатой будущих потребностей. Нечто вроде аванса за ваши услуги.

— Когда они понадобятся?

Лисандр огляделся. Фалькенберг слегка улыбнулся.

— Ваше высочество, если этот кабинет не защищен от прослушивания, на планете вообще нет безопасного места.

— Поверю вам на слово. Хорошо, меня просили говорить с вами откровенно. Мы не будем готовы еще четыре-пять стандартных лет. Адмирал Лермонтов не возражает. Если только…

— Если только на Земле к этому времени все не развалится, — сказал Фалькенберг. — Да. Далее. Насколько реальна танитско-спартанская дружба, на которую намекал губернатор Блейн?

— Думаю, очень реальна. Во всяком случае настолько реальна, насколько можем добиться мы с отцом.

— Я так и думал. Хорошо. Но контролирует ли ваш отец внешнюю политику Спарты?

Лисандр задумался.

— Насколько хорошо вы знакомы с нашей Конституцией?

— Предположим, совсем не знаком, — сказал Фалькенберг.

— Что ж, я тоже не очень. Вы знакомы с моим отцом?

— Встречались однажды. Очень давно, — сказал Фалькенберг.

— Да. Итак. Спарта была основана… скажем, интеллектуалами. Интеллектуалами, встревоженными тем, что происходило в Соединенных Штатах, где к двухтысячному году обе палаты Конгресса с практической точки зрения потеряли всякую действенность и эффективной оставалась только президентская власть. А президенту так долго приходилось учиться завоевывать этот пост, что у него не было возможности учиться отправлять эту должность.

— Интересная формулировка. Лисандр улыбнулся.

— На самом деле я цитирую

своего деда, который, разумеется, был одним из упомянутых интеллектуалов. Во всяком случае, Спарту решили организовать по-другому. Внешнюю политику Спарты контролирует двойная монархия. Предполагается, что два короля будут сдерживать друг друга, но мой отец и его коллега почти всегда и во всем согласны. Если с отцом что-нибудь случится, почти несомненно я займу его место. Как младший король, конечно. На самом деле, полковник, мне кажется, вам не стоит опасаться перемен во внешней политике Спарты.

— А кто контролирует финансы? Ваши законодатели?

— У нас, строго говоря, нет законодателей, — ответил Лисандр. — Впрочем, да, большую часть бюджета Спарты контролируют Сенат и Совет. Но не весь бюджет. Конституция предусматривает контроль над некоторыми доходами. Есть специальные фонды, которые контролируются монархами, а другие — в ведении Сената, а Сенат… ну, это достаточно сложно. Некоторые сенаторские места выборные, другие наследственные. Сенаторов также назначают союзы и торговые ассоциации. Не хочется все объяснять.

— Главное то, что сейчас вы не располагаете средствами.

— Главное то, полковник, что в данный момент нет денег. Но мы уверены, что знаем, где их раздобыть.

Лицо Фалькенберга оставалось бесстрастным.

— Если вас это утешит, адмирал Лермонтов с нами согласен, — сказал Лисандр. — Я удивлен, что он не поделился с вами своей точкой зрения.

— Он поделился.

— Ага. Понятно. Тогда вы знаете, что его конечная цель не изменилась. — Лисандр нахмурился. — Меня кое-что тревожит, полковник. Этот… Блейн не хочет называть происходящее восстанием, но мы можем так назвать. Если плантаторы придержат урожай, что будет с бюджетом Лермонтова?

— Положение будет тяжелым. Потому-то Блейн и не может этого допустить.

— Да. Я так и думал. Ставка — нечто большее, чем Блейн с его реформами. А какую часть урожая скрывают?

— По крайней мере четверть. Может, даже треть. Лисандр негромко свистнул.

— Полковник, это выходит… половина операционного бюджета Флота?

— Не совсем. Большой Сенат по-прежнему кое-что выделяет на операции. Но фонды, которыми адмирал Лермонтов распоряжается самостоятельно, это, конечно, подорвет.

— Не могу сказать, чтобы меня это беспокоило. Но все же, полковник, что они могут сделать со своим урожаем, если не продадут его правительству? Они ведь не выполнят свою угрозу и не уничтожат его?

Фалькенберг рассмеялся.

— Когда столько денег на кону? Вряд ли. Боюсь, что существует большой рынок, принц Лисандр. Кое-кто согласен платить больше, чем правительство.

— Но…

— Наиболее вероятный покупатель — компания, принадлежащая семейству Бронсонов.

— О. Понятно. Член Большого Сената Бронсон. С его защитой…