Принц Каспиан
Шрифт:
— Шары и шарады! Никабрик! — воскликнул Трам. — Почему ты говоришь так грубо? Разве это создание виновато, что разбило голову о дерево прямо против нашей норы? И мне кажется, что оно не похоже на предателя.
— Вы даже не спросили, — сказал Каспиан, — хочу ли я вернуться назад. А я не хочу. Я хочу остаться с вами — если вы позволите. Я искал таких как вы всю жизнь.
— Хорошенькая история. — проворчал Никабрик, — ты тельмаринец и человек, не так ли? И конечно ты хочешь вернуться назад к своим.
— Даже если бы я и хотел, то не могу, — сказал Каспиан. — Я спасался бегством, когда произошел этот несчастный случай. Король хочет убить меня.
— Ну-ну, — сказал Боровик, — не говори так!
— Что это значит? — спросил Трам. — Что ты такого сделал, человек, чтобы успеть поссориться с Миразом в твоем возрасте?
— Он мой дядя… — начал Каспиан, но тут Никабрик схватился за кинжал.
— Ну вот, — закричал он, — не только тельмаринец, но и родственник и наследник нашего величайшего врага! Вы сошли с ума и хотите оставить это создание в живых? — И он бы ударил Каспиана кинжалом, но барсук и Трам стали у него на пути, силой отвели назад и усадили.
— Раз и навсегда, Никабрик, — сказал Трам, — или ты будешь держать себя в руках, или нам с Боровиком придется проучить тебя.
Никабрик мрачно пообещал вести себя хорошо, и они попросили Каспиана рассказать его историю. Когда он кончил, воцарилось молчание.
— Это самая странная история из всех, которые я когда-нибудь слышал, — заметил Трам.
— Мне это не нравится, — сказал Никабрик. — Я не знал, что о нас все еще рассказывают среди людей. Чем меньше будут знать о нас, тем лучше. И эта старая нянька. Она бы лучше держала язык за зубами. И то, что в это замешан его наставник — гном-изменник. Я ненавижу их даже больше, чем людей. Помяните мое слово — ничего хорошего из этого не выйдет.
— Не говори о том, в чем не разбираешься, Никабрик, — возразил Боровик. — Вы, гномы, такие же забывчивые и изменчивые, как и люди. А я зверь, да к тому же барсук. Мы не меняемся. Мы остаемся такими же. И я скажу, что это сулит много хорошего. Здесь, с нами истинный король Нарнии — настоящий король, вернувшийся в настоящую Нарнию. Мы, звери, помним, даже если гномы забыли, что только при королях — детях Адама — в Нарнии было все в порядке.
— Свистки и свиристели! — сказал Трам. — Но это не значит, Боровик, что ты хочешь отдать нашу страну людям?
— Этого я не говорил, — ответил барсук. — Нарния не страна людей (кто знает это лучше меня?), но королем в ней должен быть человек. У нас, у барсуков, достаточно хорошая память, чтобы не сомневаться в этом. Разве, да будет благословение на нас всех, Верховный Король Питер не был человеком?
— И ты веришь в эти старые сказки? — спросил Трам.
— Я же говорил вам, что мы, звери, не меняемся, — сказал Боровик. — И не забываем. Я верю в Верховного Короля Питера и остальных, которые правили в Кэр-Паравеле, так же твердо, как верю в самого Аслана.
— Ну, понятно, — протянул Трам. — Но кто же верит в Аслана в наши дни?
— Я верю, — сказал Каспиан. — И если я не верил в него раньше, то поверил теперь. Там, среди людей те, кто смеются над Асланом, смеются и над историями про говорящих зверей и гномов. Иногда я сомневался, существует ли на самом деле Аслан; я сомневался и в вашем существовании. Но ведь вы существуете.
— Ты прав, король Каспиан, — произнес Боровик. — И пока ты будешь предан старой Нарнии, ты будешь моим королем, что бы они ни говорили. Да здравствует Ваше Величество!
— Меня тошнит от этого, барсук, — проворчал Никабрик. — Может быть, Верховный Король Питер и остальные были людьми, но они были совсем
— Сказать по правде, охотился, — ответил Каспиан. — Но не на говорящих зверей.
— Ну, это безразлично, — сказал Никабрик.
— Нет, нет, — возразил Боровик. — Ты же знаешь, что это не так. Ты прекрасно знаешь, что в наши дни звери в Нарнии — только бедные немые создания, глупые твари, такие же как в Тархистане или Тельмаре. К тому же они меньшего размера и отличаются от нас больше, чем полугномы от вас.
Они еще долго препирались, но в конце концов все согласились, что Каспиан должен остаться, и даже пообещали (когда он сможет выходить) познакомить его с теми, кого Трам назвал «другие», ибо в этих диких местах скрывались различные создания, такие же как и в старой Нарнии.
6. ЛЕСНЫЕ УБЕЖИЩА
Теперь для Каспиана настали счастливейшие дни. В чудесное солнечное утро, когда роса легла на траву, он вышел с барсуком и двумя гномами, поднялся лесом к высокой седловине в горах и спустился на залитый солнцем южный склон, откуда были видны зеленые равнины Орландии.
— Сначала мы пойдем к трем медведям Толстякам, — сказал Трам.
Они вышли на полянку к старому дуплистому дубу, поросшему мхом, и Боровик три раза стукнул лапой по стволу. Никто не отвечал. Тогда он стукнул снова. И сиплый голос изнутри проговорил: «Уходите, еще не время вставать». Когда же он постучал еще раз, послышался шум, подобный небольшому землетрясению, открылось что-то вроде двери и оттуда показались три толстых бурых медведя, моргающих глазками. Когда им объяснили, в чем дело (это заняло много времени, потому что они были очень сонными), они согласились с Боровиком, что королем Нарнии должен быть сын Адама, поцеловали Каспиана — что было не слишком приятно — и предложили ему меда. Каспиану не хотелось есть мед без хлеба в такой ранний час, но он понимал, что отказываться невежливо. Потом пришлось отмывать руки и лицо.
Затем они продолжили свой путь и шли, пока не очутились среди высоких буковых деревьев. Тут Боровик позвал: «Тараторка! Тараторка!», и они увидели белку, которая перепрыгивала с ветки на ветку, пока не оказалась над их головами. Это была рыжая белка, великолепнейшая из всех, когда-либо виденных Каспианом. Она была значительно крупнее простых немых белок из дворцового сада, размером с терьера, и когда вы глядели ей в глаза, то сразу понимали, что она умеет говорить. Трудность же заключалась в том, чтобы остановить ее; как все белки, она была болтушкой. Она сразу же приветствовала Каспиана и спросила, любит ли он орехи. Каспиан поблагодарил и сказал, что любит. Когда Тараторка ускакала, чтобы принести орехи, Боровик шепнул Каспиану: «Смотри не туда, а в другую сторону. Среди белок считается дурным тоном глядеть, как кто-то идет к своим запасам (как будто ты хочешь узнать, где они)». Тараторка вернулась с орехами, Каспиан их съел, а она спросила, не передать ли весть о нем остальным. «Ведь я могу передвигаться, не касаясь лапами земли», — сказала она. Боровик и гном согласились, что это отличная идея, и надавали ей множество поручений к существам со страннейшими именами. Она должна была передать им приглашение на пир и совет на Танцевальной поляне через три ночи. «Скажи об этом и медведям Толстякам, — добавил Трам, — а то мы забыли предупредить их».