Принц-холостяк

Макомбер Дебби

По всей видимости, принц совершил что-то ужасное, а отношение к Присцилле тут ни при чем. Честно говоря, Стефано вовсе не считал свое поведение с девушкой таким уж скверным.

Ему нравилась Присцилла, и он надеялся, что это чувство только усилится, когда над ней не будет довлеть воля матери. Для наследницы Рутерфорда вполне найдется местечко в его сердце. Конечно, нечего и сравнивать расположение к Присцилле с тем всепоглощающим чувством, которое он испытывал к Хоуп. Но он все же верил, что со временем они с Присциллой

будут счастливы… Насколько это возможно для человека в его ситуации.

– Мы с мужем обсуждали ваше приглашение посетить Сан-Лоренцо, – вторглась в его мысли Элизабет.

Стефано сделал над собой усилие и посмотрел на нее.

– Само собой разумеется, что вы остановитесь во дворце.

Элизабет обменялась с мужем торжествующим взглядом: ее так и распирало от гордости.

– Нам, безусловно, не хотелось бы отвлекать вас от королевских обязанностей, – вставил Рутерфорд-отец.

– Дорогой, принц не пригласил бы нас, если бы боялся, что мы создадим для него неудобство. Так ведь, принц Стефано?

– В высшей степени так.

– Но, насколько я понимаю, Сан-Лоренцо располагает едва ли не лучшими отелями в Европе, – настаивал отец Присциллы, словно ему было гораздо приятнее остановиться в гостинице, чем во дворце.

– Да, это так. – Стефано не стал упоминать, что большинство из них свободны и должны бороться за выживание при нынешнем экономическом спаде.

– Как пожелаете, – Стефано взглянул на своего секретаря. – Я мог бы попросить Пьетро организовать для вас апартаменты в отеле «Эмпресс» за мой счет. Это самый лучший отель, и я уверен, вам там понравится.

– Вздор, – быстро возразила Элизабет. – Лучше во дворце. Ведь не каждый может похвастаться, что жил в королевских покоях, правда? – Она широко ухмыльнулась, довольная собственной шуткой, однако за столом больше никто не счел ее смешной.

После неловкой паузы Элизабет снова взяла инициативу в свои руки и обратилась к дочери:

– Ты, дочка, непременно должна рассказать принцу о своей благотворительной деятельности.

– Прошу, мама, прекрати… Если принц Стефано захочет узнать о моей работе в детском госпитале, он и сам спросит.

Стефано обрадовало, что дочка Рутерфордов оказалась способна хоть на небольшое сопротивление. А то он уже отчаялся.

Присцилла взглянула на мать, и Стефано с удовольствием отметил, что той стало слегка не по себе. Конечно, следовало успокоить будущую тещу и спросить о детском госпитале, но… как-нибудь в другой раз, решил он.

– Как долго вы еще пробудете в Сиэтле? – обратился к Пьетро Рутерфорд.

– Я запланировал отъезд на завтра после полудня, – ответил тот.

– Отмени это, – твердо сказал Стефано.

– Отменить отъезд? – спросил Пьетро, уставившись на принца.

– Я решил задержаться в этом прекрасном городе еще на три дня. Мне захотелось осмотреть достопримечательности. При нынешнем графике

у меня редко бывает возможность сходить на экскурсию, а Сиэтл возбуждает мое любопытство.

Если бы взгляды обладали убийственной силой, то Стефано был бы сражен наповал. Впившись в него сверкающими глазами, Пьетро приподнялся из-за стола и лишь через секунду кое-как взял себя в руки. Однако мимолетная слабость друга не ускользнула от принца. Что бы ни творилось с тем в последнее время – приличия есть приличия. При первой же возможности Стефано надо серьезно с ним поговорить: с первого дня в Сиэтле Пьетро был сам не свой.

Возможность выяснить отношения представилась сразу после отбытия Рутерфордов, когда мужчины поднимались в свои апартаменты.

– Мне необходимо переговорить с вами, – начал Пьетро, едва они вошли в лифт.

– Давай, если хочешь.

– Да, хочу! – Пьетро, казалось, вот-вот взорвется. Нижняя челюсть застыла в злобном оскале, а согнутые в локтях руки свидетельствовали о решимости довести дело до конца.

Двери лифта распахнулись, и Стефано двинулся в сторону своей спальни.

– В чем, собственно, проблема? Тебя, как я вижу, что-то не на шутку беспокоит с самого приезда. Интересно было бы узнать, в чем причина.

Пьетро стал мерить шагами комнату – безошибочное свидетельство того, что он сильно взволнован.

– Я уже распорядился об отъезде.

Стефано пожал плечами.

– Ну так отмени свои распоряжения. Ведь раньше ты делал это очень часто. Почему же сейчас возникли трудности?

Пьетро стиснул челюсти и сквозь зубы проговорил:

– Если вы желаете задержаться в Сиэтле, то я прошу вашего разрешения вернуться в Сан-Лоренцо одному.

– Ни в коем случае! – Стефано даже не раздумывал. Без своего личного секретаря он и дня не мог прожить. Не хватает еще лишних забот!

У Пьетро вырвалось приглушенное проклятие.

– Послушай, – начал принц, пристально изучая друга, – ты можешь, в конце концов, объяснить, что с тобой творится?

Тот выпрямился.

– Нет.

– Я не могу приказать тебе, но, надеюсь, ты поделишься со мной по-приятельски. Если я тебя оскорбил, то имею право узнать, в чем именно.

– Вы здесь ни при чем, – встрепенулся Пьетро. Потом бухнулся на стул и обхватил голову руками. – Прошу прощения, что вел себя неподобающим образом.

Стефано мог бы потребовать конкретных деталей, но предпочел, чтобы Пьетро сам рассказал обо всем. Однако тот не стал вдаваться в подробности.

– Во второй половине дня у меня назначена встреча, – произнес принц.

Пьетро лишь кивнул в ответ, не спрашивая с кем. Странно… Вообще-то, и секретарь, и телохранитель всегда ждали от него подробных отчетов относительно его распорядка дня.

– Вероятно, мы сможем поговорить после, – предложил Стефано.

– Может быть, – согласился Пьетро.